… о переносе столиц в Африке

Виталий Чугин - о том, чем вызвана тяга к смене столичного адреса и что при этом нужно учесть
Власти Уганды инициировали дискуссию о переносе административной столицы из Кампалы. Государственный министр городского развития Маргарет Муханга на заседании парламентского комитета объявила Кампалу "непригодной для жизни и не поддающейся изменениям". "Мы должны отсюда уехать", - вынесла она приговор. Из-за логистического коллапса экономика страны теряет $1,6 млрд ежегодно, а жителям приходится тратить на дорогу до работы по четыре часа, уточнила министр.
Кейс Уганды обнажает общую для континента проблему - ловушку колониальной урбанизации.
Угандский тупик
"Кто счастлив жить в этом городе? - задалась вопросом Муханга. - Я - нет". По ее убеждению, государственные учреждения можно перенести в город Накасонгола в центральном районе страны, чтобы построить новую административную столицу с чистого листа.
Конечно, речь не идет о переезде за одну ночь. Инициативу предлагается связать с программой развития страны до 2040-го ("Uganda Vision 2040"), растянув перевод министерств и ведомств на годы. У Уганды пока нет ни утвержденной сметы, ни определенных источников финансирования. Однако сам факт этих обсуждений возвращает Африку к вопросу: можно ли адаптировать старый колониальный центр под нужды взрывного демографического роста, или проще построить новый?
Кампала выросла значительно быстрее, чем ее дорожная сеть, ливневая канализация и система общественного транспорта. По данным национальной переписи 2024 года, в городе постоянно проживало около 1,88 млн человек, но в дневные часы за счет приезжающих на работу численность достигала 2,5 млн. Регулярные тропические ливни превращают улицы в русла рек - хаотичная застройка болот и естественных водостоков уничтожила природный дренаж города. Каждая новая волна внутренней миграции лишь усугубляет нагрузку на инфраструктуру, которая давно работает на пределе возможностей.
Схожие проблемы испытывают Лагос (в Нигерии), Дар-эс-Салам (в Танзании), Киншаса (в Демократической Республике Конго, ДРК), Найроби (в Кении) и т.д. Причины же лежат глубже, чем в росте населения, дефиците бюджетов или неэффективном администрировании. Большинство крупнейших городов Африки проектировались и развивались европейскими метрополиями не как комфортная среда для жизни, а как транспортно-распределительные узлы колониальной системы для быстрой откачки ресурсов.
При этом опыт других государств континента показывает: построить правительственный квартал в чистом поле значительно проще, чем перенаправить туда потоки людей, капитала и рабочих мест.
Города для другой экономики
Не все старые столицы Африки были основаны европейцами, однако колониальные власти перестраивали даже существовавшие города под свои утилитарные задачи. Им требовались порты для вывоза сырья, административные центры и железные дороги, связывавшие районы добычи с побережьем. Так как раз и росли Лагос, Дар-эс-Салам и Луанда (столица Анголы). Найроби и вовсе возник как временный железнодорожный лагерь на линии от Момбасы к озеру Виктория.
Эта инфраструктура хорошо связывала колонии с внешними рынками, но практически не соединяла их внутренние регионы между собой. Транспортные коридоры вели строго от районов производства сырья к морским портам. После обретения независимости многие государства унаследовали столицы на окраине национальной территории, экономика стран осталась в тотальной зависимости от этого единственного мегаполиса.
Кампала не является портовым городом и выросла рядом с историческим центром королевства Буганда. Однако ее современная планировка во многом сложилась при британском протекторате. Город изначально разделяли на изолированные зоны для европейцев, азиатов и африканцев, а коммунальную инфраструктуру развивали прежде всего вокруг органов власти и привилегированных кварталов. Массовый приток населения эта модель попросту не предусматривала.
Колониальная эпоха закончилась, но созданная ею география оказалась устойчивее политических режимов. В старых столицах уже были сконцентрированы министерства, банки, представительства иностранных компаний, лучшие школы и больницы. Их перенос требовал огромных расходов, поэтому молодые независимые государства сохранили прежние центры. В итоге последующие десятилетия инвестиций лишь усилили их превосходство над остальной территорией страны.
Побег в центр страны
Попытка разорвать этот порочный круг стала главным мотивом для переноса столиц. В 1970-х годах Танзания одной из первых на континенте решила перевести органы власти из прибрежного Дар-эс-Салама в расположенную в географическом центре страны Додому. Новая столица должна была стать доступнее для жителей внутренних регионов, способствовать их развитию и символизировать суверенное государство, строящее собственную модель после колониализма. Переезд, правда, занял около полувека: новая государственная резиденция в Додоме была официально открыта лишь в 2023 году. Город состоялся как административный центр, но Дар-эс-Салам сохранил за собой ключевой морской порт, финансовые учреждения, штаб-квартиры компаний и крупнейший рынок труда. Вместо замещения одной столицы другой Танзания фактически получила систему двух центров.
Нигерия пошла похожим путем. Перенаселенный Лагос находился на юго-западной окраине страны, поэтому возведенная практически с нуля в центре страны Абуджа должна была стать нейтральной столицей для государства с множеством народов и религий. Высшие органы власти переехали туда в 1991 году, но Лагос удержал положение крупнейшего делового центра и продолжил притягивать миллионы внутренних мигрантов.
Еще заметнее разрыв между официальной и фактической столицами проявился в Кот-д'Ивуаре. В 1983 году власти передали этот статус от Абиджана расположенному в глубине страны Ямусукро (родной город первого президента Феликса Уфуэ-Буаньи). Там построили правительственные здания, широкие проспекты и одну из крупнейших христианских церквей мира - Нотр-Дам-де-ла-Пэ. Тем не менее большинство министерств, иностранных посольств и коммерческих компаний так и остались в Абиджане. В результате Ямусукро превратился в номинальный административный фасад, тогда как Абиджан сохранил за собой реальные рычаги политического и экономического управления.
В 2019 году Бурунди объявила своей политической столицей расположенную в самом центре страны Гитегу, вернув ей статус, уходящий корнями в историю доколониального королевства. Этот шаг имел важнейшее значение в том числе с точки зрения национальной безопасности. Прежний центр - Бужумбура - находится на западной окраине страны, менее чем в 20 км от нестабильной границы с ДРК. Перевод высших органов власти в глубь страны позволил снизить риск того, что политический центр падет при первом же трансграничном ударе. За Бужумбурой при этом сохранился статус экономического ядра.
В январе 2026 года по аналогичному пути пошла Экваториальная Гвинея, официально перенеся столицу из островного Малабо в возведенный посреди материковых джунглей Сьюдад-де-ла-Пас. В этом проекте сошлись сразу несколько мотивов: логистическое удобство управления основной территорией, защита институтов власти от угроз с моря и стремление создать новый символ суверенного государства.
При грамотном стратегическом планировании перенос столицы позволяет превентивно и сбалансированно разместить министерства, жилые кварталы и социальные объекты, а также привлечь инвестиции в исторически депрессивные внутренние регионы. Одновременно этот шаг становится видимым разрывом с навязанной некогда колониальной географией.
Новый город - старые проблемы
Смена точки на карте сама по себе не трансформирует экономику. Предприятия, университеты и рынки труда, как правило, остаются в прежних мегаполисах. Вслед за чиновниками переезжают застройщики и часть сферы услуг, тогда как миллионы людей продолжают стекаться туда, где больше работы. Поэтому трансфер власти не остановил рост Лагоса, Дар-эс-Салама и Бужумбуры.
Более того, новые города также могут быстро утратить первоначальную упорядоченность. Население Додомы всего за 10 лет (2012-2022) выросло с 411 тыс. до 765 тыс. человек, и инфраструктура уже не всегда успевает за застройкой. Похожая судьба постигла Малави: перенос столицы из южной Зомбы в центральный Лилонгве в 1975 году не выдержал демографического давления. По оценке Всемирного банка, около 76% жителей Лилонгве сегодня живут в неформальных поселениях, занимающих всего около 12% городской территории. Просторные правительственные кварталы быстро обросли трущобами для обслуживающего персонала, где нет дорог и канализации. Новая столица не ликвидировала пространственное неравенство, а просто воспроизвела его на новом месте.
Уганда рискует наступить на те же грабли. Накасонгола привлекает центральным положением и землями, но эти территории не пусты. Крупное строительство способно обострить земельные споры с местными фермерами, нанести удар по экосистеме и вытеснить коренное население на обочину будущего мегаполиса.
Наконец, административный переезд не избавит власти от необходимости спасать Кампалу. Там останутся флагманский университет Макерере, финансовые институты и сложившийся рынок недвижимости. Если сократить инвестиции в дороги, канализацию и общественный транспорт, то положение миллионов оставшихся в Кампале граждан только ухудшится.
Менять не адрес, а систему
Уганда, вероятно, не станет последней страной на континенте, задумывавшейся о смене столичного адреса. Стремительная урбанизация, рост населения и климатические угрозы будут и дальше подталкивать африканские государства к радикальным решениям. Однако, прежде чем менять точку на карте, необходимо честно ответить: почему прежний центр перестал справляться со своими функциями и устранит ли переезд первопричины кризиса?
Еще до первого ковша на стройплощадке властям важно четко определить источники финансирования и будущую судьбу старой столицы. В новом мегаполисе необходимо предусмотреть доступное жилье, чтобы не вытеснить обслуживающий персонал в очередные трущобы на периферию. А транспортная сеть должна сшивать между собой все регионы страны, а не замыкаться только на прежний деловой центр, аэропорт и маршруты экспорта.
Настоящая деколонизация городской системы заключается не в том, чтобы перенести министерства подальше от старого порта. Ее смысл - сделать города удобными для собственных граждан и связать регионы друг с другом. Без этого любая новая столица останется лишь современным фасадом государства, которое продолжает жить внутри старой колониальной географии.

Виталий ЧУГИН, Руководитель представительства ТАСС в Республике Кения. ТАСС, 20 августа 2026 года