Зарубежные оценки численности населения СССР в первое послевоенное десятилетие

Марк Тольц
(Иерусалим)

После окончания Второй мировой войны на Западе возник большой интерес к послевоенным оценкам советского населения. Значительное количество исследователей, щедро спонсируемых правительственными органами США, были вовлечены в исследования этой проблемы, поскольку она имела не только научное, но и стратегическое значение. Однако их всех, несмотря на разные подходы к задаче, постигла явная неудача. Выяснение на конкретных примерах масштабов этого грандиозного фиаско позволяет показать, что может случиться, когда исследования ведутся при отсутствии адекватной демографической информации.

В условиях тотальной секретности и дезинформации

В первое послевоенное десятилетие все советские демографические данные подлежали строгому засекречиванию. Они входили в перечень главнейших сведений, составляющих государственную тайну[1]. При этом некоторые сведения все-таки публиковались или передавались международным организациям, но они носили очень отрывочный характер, имели своей целью скрыть огромные потери военного времени и создать представление о значительно большей численности населения СССР. Причем, иногда такие цифры даже озвучивали советские руководители высокого уровня.

Так, видимо, наибольшую роль сыграла значительно завышенная цифра для всего населения СССР, которая была приведена в выступлении начальника Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александрова в начале 1946 года: «Для характеристики развития нашего советского общества важно также иметь в виду, что из 193 миллионов человек, населяющих нашу страну, около 100 миллионов родилось после октября 1917 года»[2]. Однако известно, что за год до того, на начало 1945 года (активные военные действия, заметим, еще продолжались и Красная Армия несла в них значительные потери), численность населения Советского Союза оценивалась ЦСУ лишь в 170,6 млн человек^[3].

Отметим, что даже для 1952 года тогдашние сверхсекретные расчеты ЦСУ давали только 190 млн для населения СССР. Конечно, важным для понимания степени отклонения от реальности всех публиковавшихся цифр того времени, включая западные оценки, будет их сравнение с современными оценками, ставшими возможными лишь после открытия архивов. Для такого сопоставления во всех частях статьи мною последовательно использованы результаты наиболее детальной реконструкции компонентов динамики населения Советского Союза, выполненной Е.М. Андреевым, Л.Е. Дарским и Т.Л. Харьковой (далее для краткости эти авторы упоминаются как АДХ) после рассекречивания данных советской демографической статистики^[4]. Сравнение показывает, что для 1948–1952 гг. тогдашние расчеты ЦСУ давали заметно более высокие цифры, чем современные оценки – расхождение постоянно достигало 4,5 млн человек. По оценкам АДХ, только в 1955 году население СССР впервые превысило цифру, названную Александровым (см. табл. 1).

Таблица 1. Численность населения Советского Союза по расчетам ЦСУ СССР,
публикациям ООН и оценкам АДХ, млн человек

* Впервые в ежегоднике 1948 года, эта цифра повторялась во всех последующих ежегодниках до 1952 года; в ежегоднике 1953 года какие-либо данные отсутствуют, стоит «…».
** На середину года впервые в ежегоднике 1954 года, повторено в ежегоднике 1955 года; разность приведена для среднегодового населения по оценке АДХ.
*** На 31 декабря предыдущего года в ежегоднике 1955 года.

Источники: Богоявленский Д.Д. Население СССР после войны: О чем говорят архивы // Демоскоп Weekly. 2015. № 655–656. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2015/0655/arxiv01.php; Demographic Yearbook, 1948. New York, 1949. P. 85; Demographic Yearbook, 1949–1950. New York, 1950. P. 83; Demographic Yearbook, 1951. New York, 1951. P. 103; Demographic Yearbook, 1952. New York, 1952. P. 101; Demographic Yearbook, 1953. New York, 1953. P. 81; Demographic Yearbook, 1954. New York, 1954. P. 109; Demographic Yearbook, 1955. New York, 1955. P. 115, 127; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. М., 1953. С. 118–119.

Цифра, названная Александровым, поскольку она исходила от высокопоставленного советского партийного функционера, получила признание международных организаций. Так, авторитетный «Демографический ежегодник ООН» воспроизвел ее в своем первом выпуске за 1948 год, а потом повторял как «официальную» до 1952 года. Казалось, что после смерти Сталина ситуация начала меняться к лучшему. В 1954 году впервые в этом ежегоднике появилась новая цифра явно с подачи советских официальных органов (ООН ориентируется на государственную информацию) – 202 млн на середину 1950 года, но и она была явно завышена. Наконец, в ежегоднике 1955 года была опубликована оценка на 31 декабря предыдущего года, равная 216 млн. Однако тогда расчеты ЦСУ давали на начало 1955 года на 20 млн меньшую цифру – 195,7 млн (см. табл. 1). Выходит, вбросы неверной демографической информации продолжались все первое послевоенное десятилетие вплоть до отказа советских властей от сугубой секретности в этой области в 1956 году.

Для того, чтобы верифицировать имеющиеся данные и преодолеть дефицит прямой информации о послевоенной динамике населения СССР, западные исследователи пытались опереться на данные избирательной статистики, иногда дополняя их сведениями опубликованной численности школьных контингентов, а также своими прикидками о возможном количестве дошкольников. Однако публиковавшиеся данные об избирателях были тоже намеренно завышены[5]. Альтернативный подход основывался на данных о производстве продукции на душу населения в сочетании с его абсолютными показателями.

Параллельно собирались сведения об особенностях советской демографической статистики и ее довоенных публикациях. В обобщенном виде представление о том, что было известно о ней на Западе, дает работа Ф. Лоримера[6]. Теперь мы знаем, что его неназванным консультантом при подготовке этой публикации была Г.В. Селегень, хорошо информированный сотрудник украинской статистики 1930-х годов[7]. Однако не все ее сведения, относящиеся к довоенному периоду, оказались полезны в изменившихся условиях. Так, информация Селегень о том, что смерти заключенных не включались в статистику, уже устарела и только дезориентировала исследователей послевоенной ситуации.

Попытки оценить общую численность населения

В конце 1947 – начале 1948 года три известных послереволюционных эмигранта поделились своими представлениями о послевоенной численности населения СССР в нью-йоркской русскоязычной газете[8]. Вот, как описывал их полемику Н.С. Тимашев, четвертый известный послереволюционный эмигрант, вслед за ними принявший участие в обсуждении проблемы[9]:

«За последние месяцы на столбцах «Нового Русского Слова» произошла <…> интересная полемика между выдающимися русскими учеными. К союзным выборам 1946 года, говорит проф. С.Н. Прокопович, в списки избирателей было занесено 101,7 миллионов. На предыдущих выборах избиратели составляли 56,35% всего населения. Если допустить, что пропорция избирателей в населении не изменилась, то последнее должно было составить 180,5 миллионов. В.В. Леонтьев не соглашается с гипотезой Прокоповича и присоединяется к цифре 193 миллиона, данной Александровым. Проф. Е.М. Кулишер также склоняется к цифре Александрова и подтверждает ее следующими соображениями. 24-го декабря 1946 года, в связи с выборами в верховные советы союзных республик, в советских газетах появились сведения о делении этих республик на избирательные округа, с указанием, сколько в среднем населения приходится на каждый. Путем простой арифметики, Кулишер получает отсюда цифру в 191,6 миллиона, достаточно близкую к александровской. В ответе Кулишеру, Прокопович отмечает, что, деля республики на избирательные округа, советская власть вряд ли основывалась на данных о современном населении, а вероятно воспользовалась старыми материалами. Соображения Прокоповича вполне подтверждаются тем, что в отношении трех закавказских и пяти среднеазиатских республик, не претерпевших изменений в границах с 1939 года, цифры населения, исчисленные по методу Кулишера, точно совпадают с цифрами переписи 1939 года. Это делает почти несомненным, что и цифра в 193 миллиона получена по методу прибавки к населению СССР, по той же переписи, населения присоединенных после того земель.».

Интересно, что в 1960 году в специальной статье[10], посвященной причинам неудач всех попыток на Западе оценить численность послевоенного населения Советского Союза, ее автор при описании этой полемики не упомянул участие в ней Леонтьева, будущего нобелевского лауреата, тогда как сегодня он, несомненно, ее самый престижный участник.

Сам Тимашев подошел к решению проблемы покомпонентно. При этом он исходил для тех, кому 18 лет и старше, из опубликованных данных об избирателях, для детей возрасте 8–17 лет опирался на известную статистику школьных контингентов, а для получения количества дошкольников при отсутствии информации ему пришлось прибегнуть к некоторым прикидкам. В результате он получил следующие цифры, в итоге давшие число, почти совпадающее с тем, которое определил Прокопович намного более простым способом[11]:

«В начале 1946 года, по нашему исчислению, в СССР проживало 106 миллионов взрослых [18 лет и старше], 39 миллионов подростков [8–17 лет] и 36 миллионов детей [младше 8 лет]. а всего 180 миллионов человек.»

Конечно, три упомянутые компонента в сумме равны 181 млн, а появившиеся в журнале 180 млн – результат явной опечатки. Тимашев в англоязычном варианте своей работы, приведя те же цифры для отдельных компонентов, для всего населения СССР дает 181 млн[12].

Полемика по поводу послевоенной численности населения Советского Союза привлекла большое внимание тогдашнего русского зарубежья. На нее, в частности, откликнулся известный русский философ-эмигрант И.А. Ильин[13].

Стоит отметить, что компонентный подход к проблеме для Тимашева был характерен еще в предвоенные годы. Так, в 1940 году он опубликовал исследование, в котором была предпринята попытка проследить динамику не только всего населения СССР, но и его городской и сельской частей[14]. В нем он, в частности, пришел к выводу, что на начало 1934 года численность населения Советского Союза упала до 159,0 млн, тогда как за два года до того, в 1932 году, была 163,2 млн человек (данные для 1933 года он не приводит)[15].

Сравнение результатов участников дискуссии с оценкой АДХ для 1946 года (см. табл. 2) показывает, что расчеты Прокоповича и Тимашева завысили численность населения на 10–10,5 млн (6%), тогда как цифра Александрова, введенная в оборот Леонтьевым и принятая Кулишером, давала намного большее завышение – 22,5 млн (13%).

Таблица 2. Численность населения Советского Союза
по оценкам послереволюционных русских эмигрантов, млн человек

Источники: Кулишер Е.М. Население и военные потери СССР // Новое русское слово. 25 декабря. 1947. С. 2; Kulischer E.M. Russian Manpower // Foreign Affairs. 1952. Vol. 31. № 1. P. 67; Прокопович С.Н. Как велико население СССР? // Новое русское слово. 27 ноября. 1947. С. 2; Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Т. 1. Нью-Йорк, 1952. С. 108; Timasheff N.S. The Postwar Population of the Soviet Union // The American Journal of Sociology. 1948. Vol. 54. № 2. P. 152; Timasheff N.S. Urbanization, Operation Antireligion and the Decline of Religion in the USSR // American Slavic and East European Review. 1955. Vol. 14. № 2. P. 225; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. С. 118.

Позднее для 1950 года Прокопович определил численность населения в 197,2 млн человек [16]. У Кулишера она на эту дату была немногим выше – 200,0 млн[17]. Наиболее высокую цифру для 1950 года дал Тимашев – 206,0 млн человек[18]. Ее он ее получил на базе опубликованных советских данных о производстве угля в абсолютном выражении и на душу населения. Соответственно для этого года превышение по сравнению с оценкой АДХ составило 18,0 млн (10%) у Прокоповича, 20,8 млн (12%) у Кулишера и даже 26,8 млн (15%) у Тимашева.

Демографическая тематика занимала весьма видное место в деятельности основанного в 1950 году мюнхенского Института по изучению СССР[19]. С самого начала существования института его тематический план работы включал отдельный пункт, посвященный ей. Формулировка этого пункта определенно говорила о стратегической направленности предпринимаемых усилий: «Народонаселение СССР, с точки зрения его мобилизационных ресурсов»[20]. Удивляться этому не стоит, т.к. этот институт поддерживался его американскими спонсорами для использования непосредственных знаний сотрудников о покинутой ими стране.

В 1952 году там была издана объемная работа «Динамика населения СССР на 1952 год», подготовленная А.А. Зайцовым,[21]. Ее автор оценивал численность населения СССР для 1946 года в 192,3 млн и 204,4 млн человек для 1951 года.

В 1955 году в журнале института появилась статья В.П. Марченко, где была предпринята попытка представить динамику населения Советского Союза для каждого года послевоенного десятилетия^[22]. Для 1946 года его оценка была 190,6 млн, а для 1951 года она практически совпала с данной ранее Зайцовым: у Марченко она только на 0,1 млн выше – 204,5 млн человек. К 1955 году оценка численности советского населения, предложенная Марченко, достигла 214,0 млн человек. Все его оценки значительно превосходят цифры АДХ (см. табл. 3).

Таблица 3. Динамика населения Советского Союза по оценкам Марченко и АДХ, млн человек

Источники: Марченко В.П. Новые данные о населении СССР. С. 18–19; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. С. 118–119.

Заметно отличались для большинства лет и цифры прироста численности населения СССР по расчетам Марченко и современным оценкам. В 1946–1948 гг. оценки Марченко давали большую величину прироста населения, чем цифры АДХ. Произошло это из-за завышения в его расчетах послевоенного роста рождаемости и недооценки уровня смертности в первые послевоенные годы. Напротив, начиная с 1949 года расчеты Марченко давали заниженные оценки прироста численности населения СССР, в основном вследствие завышения уровня его смертности, которая снижалась быстрыми темпами в этот период.

Многовариантные оценки структуры населения

Наиболее амбициозным начинанием среди попыток исследования тогдашнего населения СССР были расчеты У.У. Исона для послевоенного десятилетия, выполненные в четырех вариантах[23]. Эти расчеты высоко оценивались его авторитетными современниками[24]. Исон в своей итоговой публикации 1955 года указывает, что его работа была выполнена при сотрудничестве с уже упоминавшейся Селегень[25]. Это сотрудничество, видимо, началось еще ранее, т.к. уже в публикации 1953 года Исон, явно со слов Селегень, одновременно с Лоримером (о его статье см. выше) указывает на факт неполноты довоенных советских показателей смертности из-за невключения в них сведений о смертях в «рабочих лагерях», имея в виду ГУЛАГ[26].

Исон вел свои расчеты исходя из следующих сочетаний двух компонентов естественного движения населения, которые последовательно давали все большие оценки численности: 1) низкий уровень рождаемости и высокий уровень смертности; 2) высокий уровень рождаемости и высокий уровень смертности; 3) низкий уровень рождаемости и низкий уровень смертности; 4) высокий уровень рождаемости и низкий уровень смертности. Уже этим подход Исона к проблеме выделялся на фоне попыток других авторов, дававших только одну цифру общей численности населения для любого послевоенного года при огромной неопределенности, в условиях которой приходилось делать оценки.

Таблица 4. Численность населения Советского Союза по оценкам Исона и АДХ, млн человек

Источники: Eason W.W. Population and Labor Force // Soviet Economic Growth: Conditions and Perspectives / Ed. by A. Bergson. Evanston, 1953. Appendix A (as cited in Roof M.K. The Russian Population Enigma Reconsidered // Population Studies. 1960. Vol. 14. № 1. P. 9); Eason, W.W. The Population of the Soviet Union. Washington, 1955. P. 38; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. С. 118–119.

Для 1946 года по максимальному варианту общая численность населения СССР у Исона, равная 193 млн. (см. табл. 4), соответствовала отмеченному в начале статьи заявлению Александрова. Она совпадала с оценкой в соответствии с этим заявлением, ранее принятой Кулишером вслед за Леонтьевым. По минимальному варианту у Исона для этого года было 183 млн, т.е. его оценка немногим отличалась от оценок Прокоповича и Тимашева – около 181 млн человек (см. табл. 2).

Для 1950 года оценки Исона находились в интервале от 190 до 205 млн, а для 1955 года их крайние значения возросли до 205,5 и 222,5 млн человек. Отличие крайних значений оценок у Исона увеличивалось при все большем удалении от окончания войны. Если для 1946 года оно составляло 10 млн, то для 1950 года – уже 15 млн, а для 1955 года достигло 17 млн.

Однако это не вело к успеху в поиске цифр, отражающих численность населения. Все оценки Исона оказались, как у ранее рассмотренных авторов, намного выше, чем у АДХ. Так, для минимального варианта различие для 1955 года составило 10,5 млн (5%), тогда как в том же году по максимальному варианту у Исона было даже на 27,5 млн (14%) больше, чем у АДХ.

Таблица 5. Распределение населения Советского Союза
по полу и возрасту в 1950 году по оценкам Исона и АДХ, млн человек

* Данные для интервалов 0–15 и 16–59 лет интерполированы автором.
** Цифра расходится с суммой значений для возрастных интервалов из-за округления данных в указанном источнике.

Источники: Eason W.W. Population and Labor Force // Soviet Economic Growth: Conditions and Perspectives / Ed. by A. Bergson. Evanston, 1953. P. 102; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. С. 127–128.

Не одна многовариантность отличает оценки Исона от попыток других авторов. Главное – его расчеты, которые отталкивались от переписи 1939 года, дают не только общую численность населения, но и показатели, характеризующие состав населения по полу и возрасту. Их можно подробно рассмотреть на примере оценок для 1950 года (см. табл. 5).

Для этого года Исон оценил общую численность мужчин в 87,4 млн по минимальному варианту и 96,4 млн по максимальному варианту, тогда как у АДХ она составляет лишь 78,8 млн, что указывает на завышение оценок Исона для этой части населения на 8,6 млн (11%) по минимальному варианту и на 17,6 млн (22%) по максимальному варианту.

При этом завышение оценок Исона для женщин было намного меньшим, а их крайние варианты ближе, чем для мужчин, несмотря на большую численность женщин в населении. По расчетам Исона общая численность женщин составила 102,6 млн по минимальному варианту и 108,6 млн по максимальному варианту, тогда как у АДХ она 100,4 млн, что свидетельствует о завышении оценок Исона на 2,2 млн (2%) по минимальному варианту и на 8,2 млн (8%) по максимальному варианту. Сравнения показывают завышение оценок для мужчин и женщин как в группе младше трудоспособного возраста (до 16 лет), так и следующей за ней группе трудоспособных (16–59 лет).

Наибольшим завышение оценок Исона по сравнению с данными АДХ было для мужчин в возрасте 16–59 лет, в котором оно составило 7,2 млн (16%) по минимальному варианту и 11,6 млн (26%) по максимальному варианту. Напротив, для возрастной группы 60 и более лет оценки Исона оказались заметно ниже, чем у АДХ, как для мужчин, так и для женщин, но поскольку численность этой группы не была значительной, это не могло компенсировать существенное завышение оценок для предыдущих возрастов.

После всего отмеченного, неожиданные результаты дает сравнение возрастных структур, полученных Исоном и АДХ. Их отличие для всего населения оказывается в большинстве незначительным. В возрасте младше 16 лет у Исона 34% населения, тогда как у АДХ лишь немногим меньше – 32%, в следующей возрастной группе 16–59 лет значения оценок практически совпадают: 60–61% и 60%. Только в самой старшей возрастной группе 60 и более лет, величина которой мала, различия становятся заметными: 5–6% у Исона против 8% у АДХ (см. табл. 6).

Таблица 6. Возрастная структура и соотношение полов для населения Советского Союза
в 1950 году по оценкам Исона и АДХ, млн человек

* Данные для интервалов 0–15 и 16–59 лет интерполированы автором.

Источники: см. источники к табл. 5.

Напротив, соотношение полов в целом отличается весьма значительно. Во всем населении у Исона на 100 женщин приходится 85 мужчин по минимальному варианту и 89 по максимальному варианту, тогда как у АДХ только 78. Это завышение оценок у Исона образовалось из-за полученных им показателей для группы 16–59 лет, в которой у него на 100 женщин приходится 81 мужчина по минимальному варианту и 86 мужчин по максимальному варианту, тогда как у АДХ лишь 72. Напротив, в возрастах младше 16 лет у Исона и АДХ соотношение полов одинаковое – 101 на 100, а в самой старшей возрастной группе 60 и более лет оценка АДХ (53 мужчины на 100 женщин) находится между крайними значениями у Исона: 50 и 60 мужчин на 100 женщин.

Во время работы над своим демографическим проектом Исон был консультантом RAND[27], исследовательской корпорации (ныне имеющей статус нежелательной на территории России), которая в эти годы работала по заказам американских правительственных учреждений. Выходит, даже его наиболее амбициозная попытка дала им весьма преувеличенное представление о населении СССР.

* * *

В 1956 году впервые за послевоенные годы был издан статистический сборник «Народное хозяйство СССР», в котором опубликована численность населения страны, равная 200,2 млн человек на апрель 1956 года[28]. В комментарии к его переводу на английский язык, изданном в США, указывалось, что на Западе до того циркулировали оценки, которые обычно завышали численность советского населения примерно на 10%[29].

Проведенный в данной статье анализ показал, что была не просто завышена численность населения Советского Союза, а особенно в нем преувеличены рабочие возраста. Это произошло прежде всего за счет их мужской части. Мой обзор охватил только публикации, появившиеся в Соединенных Штатах или благодаря субсидиям американских спонсоров. Конечно, исследования в области советской демографии в первое послевоенное десятилетие велись и в других странах, прежде всего, в Западной Германии и Франции[30], но и они были также безуспешны.

[1] См.: Богоявленский Д.Д. Население СССР после войны: Проект Распоряжения Совета Министров СССР о рассекречивании данных о численности населения [январь 1955 г.] // Демоскоп Weekly. 2015. № 655–656. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2015/0655/arxiv07.php.
[2] Александров Г.Ф. Под великим знаменем Ленина – Сталина. Доклад 21 января 1946 года на торжественно-траурном заседании, посвященном XXII годовщине со смерти В.И. Ленина // Большевик. 1946. № 1. С. 5.
[3] Богоявленский Д.Д. Население СССР после войны: О чем говорят архивы // Демоскоп Weekly. 2015. № 655–656. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2015/0655/arxiv01.php.
[4] В наиболее полном виде они представлены в: Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. М., 1993.
[5] См.: Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Демографическая история России, 1927–1959. М., 1998. С. 116.
[6] Lorimer F. The Nature of Soviet Population and Vital Statistics // The American Statistician. Vol. 7. № 2. 1953. P. 13–18.
[7] Тольц М. Неожиданные результаты поиска таинственного информатора Фрэнка Лоримера // Демоскоп Weekly. 2025. № 1081–1082. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2025/01081/nauka01.php.
[8] Прокопович С.Н. Как велико население СССР? // Новое русское слово. 27 ноября. 1947. С. 2; Леонтьев В.В. Цифра населения советской России (По поводу статьи С.Н. Прокоповича) // Новое русское слово. 4 декабря. 1947. С. 3; Кулишер Е.М. Население и военные потери СССР // Новое русское слово. 25 декабря. 1947. С. 2; Прокопович С.Н. Еще о населении СССР // Новое русское слово. 23 января. 1948 С. 3.
[9] Тимашев Н.С. Население послевоенной России // Новый журнал. 1948. № 19. С. 201 (цитируется с сохранением особенностей оригинала).
[10] Roof M.K. The Russian Population Enigma Reconsidered // Population Studies. 1960. Vol. 14. № 1. P. 3–16.
[11] Тимашев Н.С. Население послевоенной России. С. 206.
[12] Timasheff N.S. The Postwar Population of the Soviet Union // The American Journal of Sociology. 1948. Vol. 54. № 2. P. 152.
[13] Ильин И.А. Численность русского населения. Ч. I–II // Ильин И.А. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 2. Кн. 1. М, 1993. С. 143–149.
[14] Timasheff N.S. The Population of Soviet Russia // Rural Sociology. 1940. Vol. 5. № 3. P. 303–313.
[15] О попытках других авторов оценить динамику советского населения в 1930-е годы см.: Тольц М. Первые зарубежные оценки динамики населения СССР между переписями 1926 и 1939 годов // Демоскоп Weekly. 2025. № 1101–1101. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2025/01101/nauka03.php.
[16] Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Т. 1. Нью-Йорк, 1952. С. 108.
[17] Kulischer E.M. Russian Manpower // Foreign Affairs. 1952. Vol. 31. № 1. P. 67. Оценка для 1946 года также публиковалась Кулишером на английском языке: Kulischer E.M. The Russian Population Enigma // Foreign Affairs. 1949. Vol. 27. № 3. P. 497–501.
[18] Timasheff N.S. Urbanization, Operation Antireligion and the Decline of Religion in the USSR // American Slavic and East European Review. 1955. Vol. 14. № 2. P. 225.
[19] Тольц М. Демография в мюнхенском Институте по изучению СССР в первое десятилетие его работы // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. М., 2021. С. 222–241. URL: https://www.researchgate.net/publication/395297100; см. также: Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. Рязань, 2025. Вып. II. С. 105–122. URL: https://www.researchgate.net/publication/395733640.
[20] Давлетшин Т. В Мюнхенском Институте по Изучению Истории и Культуры СССР // Вестник Института по изучению истории и культуры СССР. 1951. № 1. С. 183.
[21] Зайцов А.А. Динамика населения СССР на 1952 год. Мюнхен, 1952.
[22] Марченко В.П. Новые данные о населении СССР // Вестник Института по изучению истории и культуры СССР. 1955. № 1. С. 5–24.
[23] Eason W.W. Population and Labor Force // Soviet Economic Growth: Conditions and Perspectives / Ed. by A. Bergson. Evanston, 1953. P. 101-122; Eason, W.W. The Population of the Soviet Union. Washington, 1955.
[24] См., например: Lorimer F. Comments [to Eason W.W. Population and Labor Force] // Soviet Economic Growth: Conditions and Perspectives / Ed. by A. Bergson. Evanston, 1953. P. 122-125.
[25] Eason, W.W. The Population of the Soviet Union. P. 1.
[26] Eason W.W. Population and Labor Force. P. 105.
[27] Soviet Economic Growth: Conditions and Perspectives / Ed. by A. Bergson. Evanston, 1953. P. III.
[28] Народное хозяйство СССР: статистический сборник. М., 1956. С. 17.
[29] Jasny N. The Soviet 1956 Statistical Handbook: A Commentary. East Lansing, 1957. P. 18.
[30] Перечень основных работ того периода по теме на немецком и французском языках см.: Bibliographie concernant l’U.R.S.S. et sa population // Population. 1958. Vol. 13. № 2. P. 92–96.