Первые зарубежные оценки динамики населения СССР
между переписями 1926 и 1939 годов

Марк Тольц
(Иерусалим)

Во второй половине 1920-х годов, после проведения переписи 1926 года, публикация итогов которой дала богатейший материал, дополненный в этот период неплохими результатами учета рождений и смертей для большей части населения страны, исследователи могли успешно анализировать его динамику в СССР. Ситуация в советской статистике резко изменилась в 1930-е годы. Данные переписи 1939 года были серьезно искажены при подведении ее итогов[1]. Однако даже они были опубликованы весьма кратко в 1939 и 1940 годах только в газетном формате[2]. Еще хуже обстояло дело с данными статистики естественного движения населения, которые стали весьма неполными и при этом публиковались крайне редко[3].

Однако это не останавливало исследователей за пределами СССР, прежде всего из числа эмигрантов, от попыток понять динамику советского населения между переписями 1926 и 1939 годов. Результаты их исследований только частично были известны ранее, другие, причем, очень существенные, найдены лишь совсем недавно. Это позволяет теперь впервые дать целостную картину первых усилий за рубежом по оценке советской демографической динамики в указанный период.

Четыре попытки

После опубликования официальных итогов переписи 1939 года работой, которая открыла серию зарубежных исследований динамики населения Советского Союза, давших заслуживающие внимания результаты, стала напечатанная в 1940 году англоязычная статья «Рост населения в СССР», написанная крупнейшим экономистом русского зарубежья Сергеем Николаевичем Прокоповичем[4]. Его интерес к динамике советского населения был давним и непреходящим. Еще за десять лет до того он опубликовал статью «Динамика населения СССР» на ту же тему[5]. Также Прокопович уделил очень большое внимание демографии Советского Союза в первом томе своего итогового фундаментального исследования «Народное хозяйство СССР»[6].

Динамика численности населения СССР по С.Н. Прокоповичу, 1940

В 1946 году появилась капитальная монография «Население Советского Союза: история и перспективы», титульным автором которой значится известный американский демограф Фрэнк Лоример[7]. Она хорошо известна каждому, кто серьезно интересуется историей населения СССР[8]. В ней динамике населения между переписями 1926 и 1939 годов уделено особое внимание.

Стоит отметить, что Лоример не владел русским языком и потому привлек к работе над этой книгой послереволюционного русского эмигранта Мирона Канторовича-Гордона, ученика известного немецкого социал-гигиениста Альфреда Гротьяна, который не только составил удивительную по полноте тематическую библиографию (она и сегодня не утратила своего значения), но и выявил, перевел и подготовил для описания огромный объем материала на русском языке[9]. Лоримеру после этого оставалось, по сути, только «сшить» все то, что дал ему Канторович-Гордон. Наиболее сложные расчеты для Лоримера выполнил ставший впоследствии классиком демографии Энсли Коул. Другое дело, что Лоример, как будет показано ниже, не всегда лучшим образом распорядился полученным материалом, что привело к серьезному искажению конечных оценок динамики советского населения в 1930-е годы.

Динамика численности населения СССР по Ф. Лоримеру, 1946 (итоговый вариант)

В 1950 году выходцами из Советского Союза, оказавшимися за пределами страны после окончания Второй мировой войны, в Мюнхене был основан Институт по изучению истории и культуры СССР, где на начальном этапе его деятельности особое внимание уделялось демографической тематике[10]. Среди основателей института был Василий Павлович Марченко, который 1953 году издал в США брошюру «Динамика советского населения в 1926–1939 гг.»[11]. В ее основе, как установлено совсем недавно Игорем Романовичем Петровым и мною, лежала работа Владимира Константиновича Руденского «Динамика численности и естественного движения населения СССР в 1924–1941 гг.», подготовленная в 1943 году в оккупированном Киеве в рамках деятельности оперативного штаба рейхсляйтера Альфреда Розенберга[12]. Эта нацистская организация, первоначально созданная для сбора и вывоза предметов искусства, архивов и библиотек с оккупированных территорий, после начала отступления захватчиков в 1943 году перешла в своей деятельности к изучению Советского Союза, для чего привлекла ученых, оказавшихся во временно занятых частях СССР. Марченко в годы войны был ее сотрудником, который получил там доступ к работе Руденского[13].

Итоговая таблица из работы В.К. Руденского, приведенная в публикации Ф. Бургдерфера, 1944

Более того, удалось найти публикацию ведущего германского демографа того времени Фридриха Бургдерфера, в которой приведены основные результаты работы Руденского[14]. Бургдерфер даже намеривался напечатать работу Руденского полностью как приложение к курируемому им журналу «Архив демографической науки и демографической политики» («Archiv für Bevölkerungswissenschaft und Bevölkerungspolitik»), но его издание прекратилось, и эта работа не была полностью опубликована[15].

Таблица из публикации В.П. Марченко, 1953

Работы Лоримера и Марченко, в отличие от статьи Прокоповича и от труда Руденского, давно вошли в научный оборот. Но даже когда они становились объектом рассмотрения, то не всегда принимались во внимание все приведенные в них результаты, а иногда даже допускались грубые ошибки при их цитировании. Пример тому - неверное цитирование в недавней монографии коэффициентов рождаемости и смертности из публикации Марченко[16]. Впрочем, знание специальной литературы показывает, что впервые точно такие же искажения были допущены еще полвека назад[17], а значит тут, вероятно, элементарное повторение чужих ошибок вместо обращения к первоисточнику. Одновременно случается, что при рассмотрении оценок динамики советского населения в 1930-е годы, полученных Лоримером, ограничиваются промежуточными оценками, не обращая должного внимания на его конечные результаты[18]. Более того, при этом автор опять допускает ошибки при цитировании цифр[19].

Что показывает сравнение оценок

Коэффициенты естественного движения населения – это базовые характеристики компонентов изменений его численности, используемые в демографии. Поэтому, предваряя анализ оценок динамики численности населения Советского Союза, естественно начать с рассмотрения этих коэффициентов. Конечно, важным для понимания степени отклонения от реальности всех старых цифр будет их сравнение с современными оценками, ставшими возможными лишь после открытия архивов. Для такого сопоставления использованы результаты наиболее детальной реконструкции компонентов динамики населения СССР, выполненной Е.М. Андреевым, Л.Е. Дарским и Т.Л. Харьковой после полного рассекречивания данных советской демографической статистики 1930-х годов[20].

Начнем с первой известной попытки реконструкции, предпринятой Прокоповичем. Он в своей статье 1940 года привел коэффициенты только для 7 из 12 лет рассматриваемого периода, когда можно было исходить из официальных советских публикаций. Более того, для 1927 и 1928 годов в работе опубликованы коэффициенты только для Европейской части СССР. Отметим, что в его же итоговой фундаментальной публикации 1952 года эти показатели в подавляющем большинстве остались теми же, но в ней были неудачно изменены (уменьшены) коэффициенты для двух лет – 1936 и 1937 годов, в результате чего они оказались еще дальше от соответствующих оценок Андреева и его соавторов. Три других автора дают коэффициенты для каждого года между переписями 1926 и 1939 годов для всего Советского Союза, для чего им пришлось во многих случаях прибегнуть к определенным допущениям (см. табл. 1 и 2).

Таблица 1. Коэффициенты рождаемости для населения СССР в 1927–1938 годах
по данным различных авторов, на 1000 человек

* Европейская часть СССР.
** Позднее этот автор приводил несколько отличные цифры: 31,7 для 1936 года и 37,7 для 1937 года (Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Нью-Йорк, 1952. Т. 1. С. 86).
*** Вариант более высокого уровня смертности, принимающий во внимание неучтенные смерти среди репрессированных.

Источники: Prokopovic S.N. The growth of population in the U.S.S.R. // Quarterly Bulletin of Soviet-Russian Economics (Geneva). 1940 № 4. P. 103, 109; Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. Рязань, 2025. Вып. II. C. 112; Lorimer F. The Population of the Soviet Union: History and Prospects. Geneva, 1946. P. 134; Martschenko B. [Marchenko V.P.]. Soviet Population Trends, 1926–1939. P. 13, 22, 24; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. С. 120–121.

Преобладающее множество приведенных Прокоповичем коэффициентов отклоняются от оценок Андреева и его соавторов в большей степени, чем у других современников. Наиболее заметное занижение коэффициента рождаемости у него приходится на 1935 год – 28,6 против 33,0. Напротив, именно в том году оценка величины этого коэффициента, данная Руденским и повторенная Марченко, точно совпала с цифрой Андреева и его соавторов.

Заимствования Марченко у Руденского хорошо видны при сравнении их цифр. Коэффициент рождаемости для периода с 1927 по 1938 годов у Марченко совпадет с тем, что мы находим в работе Руденского, для 9 из 12 лет, а этот показатель для 1934 года отличается лишь на одну десятую. Только в двух случаях различия больше, но стоит отметить, что именно коэффициент рождаемости 1932 года, имеющий наибольшие отличия, в расчетах Руденского (36,0) почти совпадает с оценкой, полученной Андреевым и его соавторами после открытия советских архивов (35,9), тогда как у Марченко он заметно выше (38,0). Тот же коэффициент для 1934 года отличается от их расчетов для Руденского только на 0,1, тогда как для Марченко расхождение в два раза больше – 0,2. В целом различий больше между Руденским и Марченко в коэффициентах смертности, что вело в некоторых случаях к разным, впрочем, весьма близким оценкам численности населения (см. ниже).

Таблица 2. Коэффициенты смертности для населения СССР в 1927–1938 годах
по данным различных авторов, на 1000 человек

* Европейская часть СССР.
** Позднее этот автор приводил несколько отличные цифры: 17,1 для 1936 года и 16,7 для 1937 года (Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Нью-Йорк, 1952. Т. 1. С. 86).
*** Вариант более высокого уровня смертности, принимающий во внимание неучтенные смерти среди репрессированных.

Источники: см. источники к Таблице 1.

У Лоримера, при отсутствии случаев совпадений, как и почти полной тождественности коэффициентов рождаемости с оценками этого показателя у Андреева и его соавторов, в целом чаще встречаются меньшие по величине отклонения приведенных им коэффициентов от современных оценок, чем у Руденского и следующего за ним Марченко. Величина занижения коэффициентов смертности в сравнении с оценками Андреева и его соавторов также в большинстве случаев меньше у Лоримера, чем у Руденского и Марченко. Важное исключение – показатель смертности для 1933 года, отклонение его величины от современной оценки у Лоримера в 2,5 раза больше, чем у Руденского и Марченко. Руденский определил коэффициент смертности для этого года в 91,7, тогда как у Андреева и его соавторов он равен 71,6, напротив, у Лоримера – только 21,8 на 1000.

В целом, за исключением коэффициента смертности для 1933 года у Руденского и Марченко, величины этого показателя во всех рассматриваемых работах ниже, чем у Андреева и его соавторов. Одной из основных причин этого было то, что до 1939 года данные статистики не включали сведения о смертях, связанных с деятельностью НКВД (расстрелы, случаи гибели заключенных и ссыльных). Об этом станет известно за пределами СССР только после войны от Галины Васильевны Селегень, которая в 1930-х годах была хорошо информированным сотрудником украинской статистики[21]. Хотя именно Лоример в 1953 году опубликовал в своей статье[22], как теперь установлено со слов Селегень, сообщение об этом, он не вернулся к работе над оценками для 1930-х годов.

Руденский, а затем и Марченко, одинаково исходили в своих расчетах из опубликованных данных переписей 1926 и 1939 годов. Более того, даже численность населения на начало 1933 года – важнейшая точка в расчетах – была у них той же, равной завышенной цифре 165,7 млн человек, согласно официальным советским источникам того времени (см. табл. 3). Идя обратным счетом от переписи 1939 года, в обеих работах находилась цифра населения на начало 1934 года. Сравнение ее с указанной официальной цифрой для начала предыдущего года давало величину снижения численности населения в течение 1933 года в период пика постигшего население СССР голода, а уже затем, исходя из него, определялся показатель смертности в данном году.

Ранее всех подобным образом поступил в 1940 году Прокопович, который, однако, в своем расчете от официального итога переписи 1939 года остановился на оценке численности населения на начало 1935 года, которая составила 159,3 млн человек, т.е. упала на 6,4 млн за два года по сравнению с официальной цифрой на начало 1933 года, равной 165,7 млн человек. На основе этого он определил, что «в голодные годы […] страна потеряла около девяти миллионов человек»[23]. Стоит отметить, что, по одной из последних оценок, потери составили 8,7 млн[24]. Очевидно, что давний расчет Прокоповича предвосхитил эту современную оценку. Более того, цифра Прокоповича для численности населения на начало 1930 года была тождественна оценке Андреева и его соавторов на эту дату.

Таблица 3. Численность населения СССР в 1927–1939 годах*
по данным различных авторов, млн человек

* На начало года в границах до 17 сентября 1939 года.
** Цитирует официальные советские данные того периода; для 1927 и 1939 годов Прокопович приводит непосредственные данные переписей.
*** Позднее этот автор опубликовал немногим меньшую цифру: 161,2 млн (Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Нью-Йорк, 1952. Т. 1. С. 86).
**** Вариант более высокого уровня смертности, принимающий во внимание неучтенные смерти среди репрессированных.

Источники: Prokopovic S.N. The growth of population in the U.S.S.R. // Quarterly Bulletin of Soviet-Russian Economics (Geneva). 1940 № 4. P. 104, 109; Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. Рязань, 2025. Вып. II. C. 112; Lorimer F. The Population of the Soviet Union: History and Prospects. Geneva, 1946. P. 135; Martschenko B. [Marchenko V.P.]. Soviet Population Trends, 1926–1939. N.Y., 1953. P. 13, 22; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. М., 1993. С. 118–119, 131.

Все авторы первых оценок динамики населения СССР опирались на официальные итоги переписи 1939 года. Такой подход останется господствующим среди зарубежных специалистов до открытия советских архивов. Ведь трудно было поверить, что даже в советских условиях возможно существенное искажение результатов такой объемной статистической работы, как перепись населения. Однако стоит отметить, что о том, как это могло случиться, в 1951 году писал в своей брошюре о советских переписях бывший сотрудник одного из краевых статуправлений, скрывшийся за псевдонимом «П. Галин»[25].

После показанной выше явной схожести коэффициентов естественного движения населения в работах Руденского и Марченко неудивительно, что динамика численности населения в них мало чем отличается. Цифры численности населения с 1927 по 1939 год у Марченко совпадают с теми, что мы находим у Руденского для 7 из 13 лет, для 4 лет они отличаются не более чем на 0,1 млн и лишь для 2 лет – на 0,2 млн человек, но даже в этих случаях отличия составляют 0,1% от численности населения, т.е. явно находятся в пределах точности его измерения. Напротив, различия с оценками Андреева и его соавторов для большинства лет весьма значительны. Впрочем, стоит отметить, что Руденскому удалось предвосхитить оценку Андреева и его соавторов для важнейшей точки динамики – 1937 года (162,5 млн человек), когда прошла перепись, данные которой были объявлены сталинским руководством «дефектными» и оказались засекречены на полвека.

Для 1934 года Руденский получил цифру численности населения, равную 155,0 млн, у Марченко эта цифра немногим больше – 155,1 млн. Как уже отмечалось, у обоих численность населения на начало 1933 года была одинаковой – 165,7 млн. Исходя из этих данных у Руденского падение численности населения в этом году составило 10,7 млн, а у Марченко совсем немногим меньше – 10,6 млн. Соответственно, общее число умерших в 1933 году определено Руденским в 14,7 млн, а у Марченко оно также несколько меньше – 14,6 млн. Однако Руденский пришел к выводу, что «в 1933 году только от голода и недоедания погибло 11 миллионов жителей»[26], тогда как Марченко пишет о якобы большем уроне: «в 1933 году умерло исключительно от голода и истощения не менее 11,2 милл[иона] человек»[27], что, вероятно, определялось, прежде всего, его желанием представить главную цифру в более впечатляющей форме.

Ясно, что Руденский, а за ним и Марченко завысили оценку масштаба этой трагедии. Сравнение их цифр численности населения с реконструкцией ее динамики, выполненной Андреевым и его соавторами, показывает основные причины этого: Руденским, а за ним и Марченко численность населения на начало 1933 года была завышена на 2,8 млн и, наоборот, на начало 1934 года она Руденским занижена на 1,8 млн и почти на столько же отклонилась цифра Марченко – на 1,7 млн. Тут ясно видно, что даже в ошибках Марченко повторял Руденского, по сути не внося действительно своего.

Особый подход для представления динамики численности населения СССР применил Лоример. Впрочем, он, как и другие, исходил из опубликованных данных переписей 1926 и 1939 годов. Идя от них навстречу в своих расчетах, Лоример первоначально получил разрыв в показателях численности населения, равный 5,5 млн человек, который, определил как результат избыточной смертности за период между переписями 1926 и 1939 годов[28]. Продолжая свои расчеты, он распределил эту величину равномерно на многие годы между ними, сделав исключение для 1932 года, ошибочно посчитав его критическим[29], на который отнес треть всей указанной величины избыточной смертности, но не внес никаких поправок для 1927 и 1937-1938 годы. В результате этого в конечном расчете реконструкция Лоримера не выявила падения численности советского населения даже на пике голода – в 1933 году. В итоге она оказалась наименее удачной в представлении его количественной динамики в сравнении с другими рассмотренными первыми попытками.

* * *

Представленные материалы показывают, что за рубежом, несмотря на все проблемы с информацией, активно шел поиск оценок, характеризующих динамику населения СССР в 1930-е годы, и некоторые из старых оценок оказались на удивление верными, они довольно точно предвосхитили показатели, полученные после открытия архивов.

[1] Богоявленский Д.Д. О приписках в переписи 1939 г. // Демоскоп Weekly. 2013. № 571–572. URL: http://demoscope.ru/weekly/2013/0571/arxiv01.php;Тольц М. Итоги переписи населения СССР 1939 г.: две проблемы адекватности // Демографическое обозрение. 2020. Т. 7, № 1. С. 100–117. URL: https://doi.org/10.17323/demreview.v7i1.10822.
[2] Правда. 1939. 2 июня. С. 1–2; 1940. 29 апреля. С. 2. Публикация архивных материалов этой переписи началась лишь на исходе перестройки и продолжилась в постсоветский период: Перепись 1939 года: Документальные источники Центрального государственного архива народного хозяйства (ЦГАНХ) СССР / Отв. ред. Ю.Б. Симченко. В 15 Ч. М., 1990; Всесоюзная перепись населения 1939 года: Основные итоги / Под ред. Ю.А. Полякова. М., 1992; Всесоюзная перепись населения 1939 года: Основные итоги. Россия / Сост. В.Б. Жиромская. СПб., 1999. Наиболее полно они представлены на микропленках, см.: All-Union Population Census, 1939. Federal Archival Service of Russia from the holdings of Russian State Economic Archive, Moscow, Russia. Microfilmed by Research Publications, 2000. Роспись материалов этой публикации доступна для скачивания: https://assets.cengage.com/gale/psm/9122000C.pdf.
[3] Тольц М. Тайны советской демографии // Демоскоп Weekly. 2004. № 171-172. https://www.demoscope.ru/weekly/2004/0171/analit06.php.
[4] Prokopovic S.N. The growth of population in the U.S.S.R. // Quarterly Bulletin of Soviet-Russian Economics (Geneva). 1940 № 4. P. 101–121. О Прокоповиче см., например: 135 лет со дня рождения Сергея Николаевича Прокоповича // Демоскоп Weekly. 2006. № 231–232. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2006/0231/nauka02.php.
[5] Прокопович С.Н. Динамика населения СССР // Бюллетень Экономического Кабинета проф. С.Н. Прокоповича (Прага). 1930. № 80. С. 18–27.
[6] Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Нью-Йорк, 1952. Т. 1. С. 55–115. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2021/0891/nauka05.php.
[7] Lorimer F. The Population of the Soviet Union: History and Prospects. Geneva, 1946. О Лоримере см. подробно в: Van de Walle E. Frank Lorimer, 1894–1985 // Population Index. 1985. Vol. 51. No. 4. P. 635–642.
[8] Эта книга – единственное иноязычное издание, представленное в «Читальном зале» Демоскопа: https://www.demoscope.ru/weekly/knigi/lorimer/lorimer.pdf.
[9] Подробно его биография представлена в: Tolts M. A Demographer in Spite of Himself: The Migrant’s Destiny of Miron Kantorowicz (Myron K. Gordon). Paper presented at an academic seminar at the Institute of Demography of the National Research University – Higher School of Economics, Moscow, 13 November 2012. URL: https://www.researchgate.net/publication/266393162.
[10] Тольц М. Демография в мюнхенском Институте по изучению СССР в первое десятилетие его работы // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. М., 2021. С. 222–241. URL: https://www.researchgate.net/publication/395297100.
[11] Martschenko B. [Marchenko V.P.]. Soviet Population Trends, 1926–1939. N.Y., 1953. Несмотря на англоязычное название, основной текст этой брошюры на русском языке.
[12] Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. Рязань, 2025. Вып. II. С. 105–122. URL: https://www.researchgate.net/publication/395733640.
[13] О Марченко и Руденском см. там же.
[14] Burgdörfer F. Bevölkerungsstatistische Rundschau // Jahreskurse für ärztliche Fortbildung. 1944. № 2. S. 11–13.
[15] Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи. С. 111.
[16] См.: Максудов С. Победа над деревней: Демографические потери коллективизации. М.; Челябинск, 2019. С. 303, 327; ср.: Martschenko B. [Marchenko V.P.]. Soviet Population Trends, 1926–1939. P. 13, 22, 24.
[17] Wheatcroft S.G. Population Dynamic and Factors Affecting It, in the USSR in the 1920s and 1930s. Part II: Statistical Appendices. Centre for Russian and East European Studies, University of Birmingham, 1976. P. 68.
[18] См.: Максудов С. Победа над деревней: Демографические потери коллективизации. С. 211.
[19] Ср.: Lorimer F. The Population of the Soviet Union: History and Prospects. P. 134.
[20] В наиболее полном виде они представлены в: Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова ТЛ. Население Советского Союза, 1922–1991. М., 1993.
[21] Тольц М. Неожиданные результаты поиска таинственного информатора Фрэнка Лоримера // Демоскоп Weekly. 2025. № 1081-1082. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2025/01081/nauka01.php.
[22] Lorimer F. The Nature of Soviet Population and Vital Statistics // The American Statistician. Vol. 7. No. 2. 1953. P. 13-18.
[23] Prokopovic S.N. The growth of population in the U.S.S.R. P. 110.
[24] Rudnytskyi O., Levchuk N., Wolowyna O., Shevchuk P. Famine Losses in Ukraine in 1932 to 1933 within the Context of the Soviet Union // Famines in European Economic History / Ed. by D. Curran, L. Luciuk and A.G. Newby. London, 2015. P. 208.
[25] Галин П. Как производились переписи населения в СССР. Мюнхен, 1951. С. 33–34.
[26] Цит. по: Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи. C. 118.
[27] Martschenko B. [Marchenko V.P.]. Soviet Population Trends, 1926–1939. P. 28.
[28] Lorimer Е The Population of the Soviet Union: History and Prospects. P. 134.
[29] Марченко, который первым обратил внимание на эту ошибку Лоримера, полагал, что это произошло в результате недостаточного знакомства маститого американского демографа с историей СССР того периода (Martschenko B. [Marchenko V.P.]. Soviet Population Trends, 1926–1939. P. 30).