Потери населения СССР в 1941-1945 гг. по послевоенным оценкам русских эмигрантов

Марк Тольц
(Иерусалим)

В первое послевоенное десятилетие русские эмигранты внесли наиболее заметный вклад в поиск оценок, характеризующих масштаб людских потерь СССР в 1941–1945 гг. Однако всех их, кроме одного, постигла неудача. Зато величина самой высокой оценки, которая была отвергнута современниками, сегодня признается как вполне адекватная.

Проблемность расчета людских потерь

Людские потери, вызванные недавней войной, закономерно привлекли особое внимание русских эмигрантов. Однако величина этих потерь тщательно скрывалась советским руководством[1]. Более того, при их определении приходилось учитывать цифру из дезориентирующего заявления И.В. Сталина, сделанного вскоре после окончания войны: «В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу – около семи миллионов человек»[2].

Но не только это служило препятствием при поиске верных оценок. Балансовый метод расчета людских потерь, используемый в демографии, требует знания численности послевоенного населения и определения его величины при отсутствии войны, разность которых дает общую величину демографических потерь. Вычитание из нее величины падения рождаемости в годы войны позволяет получить оценку людских потерь[3]. Каждый из названных параметров из-за искажения и засекречивания советской статистики тех лет был весьма проблемным.

ЦСУ не публиковало численность послевоенного населения СССР, которая была тщательно охраняемым секретом[4]. Результаты довоенной переписи 1939 года были намеренно преувеличены[5], а численность населения территорий, вошедших в состав Советского Союза в 1939–1940 гг. могла быть определена только приблизительно, как и естественный прирост за последние довоенные годы. Это усложняло расчеты численности послевоенного населения при отсутствии войны. Еще сложнее было найти величину падения рождаемости в годы войны, о чем не было никаких сведений, а значит, тут приходилось прибегать к экспертным оценкам.

Швейцарский статистик Г. Фрумкин, в прошлом многолетний редактор «Статистического ежегодника Лиги Наций», владевший русским языком и хорошо знакомый с источниками, при подготовке своей капитальной монографии, посвященной динамике населения стран Европы в годы Второй мировой войны, сделал единственное исключение для СССР. Он отказался от построения баланса динамики советского населения для этого периода, а значит, и определения масштаба его людских потерь. Фрумкин, оценивая ситуацию, считал, что для этого нет необходимых данных[6].

Начальный абзац раздела, посвященного СССР, из книги Фрумкина (1951)

И все-таки русские эмигранты шли на риск поиска цифр людских потерь СССР в 1941–1945 гг. Исходные цифры довоенного населения, которые использовались в их работах, подробно рассматриваемых ниже, не отличались так значительно, как оценки численности послевоенного населения (см. табл. 1)[7]. Потому более всего на оценках потерь могло сказаться определение численности послевоенного населения страны. Наиболее низкая его цифра была получена Н.С. Тимашевым, что позволило ему получить наибольшую оценку людских потерь (см. табл. 4).

Таблица 1. Численность населения Советского Союза, использованная различными авторами в расчетах людских потерь в 1941–1945 гг., млн человек

* На 1 января 1941 года.
** На начало 1946 года.

Источники: Кулишер Е.М. Военные потери СССР и заключенные в лагерях // Новое русское слово. 27 октября. 1948. С. 2; Timasheff N.S. The Postwar Population of the Soviet Union // The American Journal of Sociology. 1948. Vol. 54. № 2. P. 152,155; Зайцов А.А. Динамика населения СССР на 1952 год. Мюнхен, 1953. С. 44; Марченко В.П. Новые данные о населении СССР // Вестник Института по изучению истории и культуры СССР. 1955. № 1. С. 17.

Людские потери слагаются из избыточных смертей военного времени и эмиграционного оттока за этот период[8]. Избыточные смерти военного времени находятся путем вычитания из величины людских потерь оценки объема эмиграционного оттока. Изучение миграции – самостоятельная задача демографии. В этой области наиболее авторитетным источником информации в рассматриваемый период являлась вышедшая в 1948 году монография послереволюционного русского эмигранта Е.М. Кулишера «Европа в движении: война и изменения населения, 1917–1947»[9].

Отдельная задача – нахождение составляющих избыточных смертей военного времени, которые делятся на прямые военные потери и смерти гражданского населения. Величина вторых рассчитывается вычитанием значения первых из общего числа избыточных смертей военного времени. Как справедливо отмечает В.А. Исупов, рассматривая проблемы изучения демографической истории России 1941–1945 гг., «[с]обственно потери вооруженных формирований и потери населения вследствие репрессивной деятельности оккупантов - это не столько демографическая, но скорее военно-политическая проблема»[10]. В послевоенный период все авторы были дезориентированы приведенным выше высказыванием Сталина.

Множество оценок

В послевоенный период русские эмигранты опубликовали немало работ, в которых представили свои оценки людских потерь СССР в 1941–1945 гг. Некоторые из них даже неоднократно возвращались к этой проблеме.

Четыре оценки Евгения Кулишера

Наибольшее число послевоенных публикаций, которые содержат оценки людских потерь СССР в 1941–1945 гг. принадлежат Е.М. Кулишеру[11] (см. табл. 2).

Таблица 2. Людские потери СССР в 1941–1945 гг. по Кулишеру, млн человек

* Согласно предыдущим цитируемым публикациям Кулишера.

Источники: Кулишер Е.М. Население и военные потери СССР // Новое русское слово. 25 декабря. 1947. С. 2; Kulischer E.M. Europe on the Move: War and Population Changes, 1917–1947. New York, 1948. P. 274, 277; Kulischer E.M. The Russian Population Enigma // Foreign Affairs. 1949. Vol. 27. № 3. P. 500; Kulischer E.M. Russian Manpower // Foreign Affairs. 1952. Vol. 31. № 1. P. 71.

В первой публикации, появившейся на страницах нью-йоркской газеты «Новое русское слово» в 1947 году, Кулишер оценил число избыточных смертей за военное время в 10–12 млн[12], а в следующем году в своей классической книге «Европа в движении: война и изменения населения, 1917–1947» эту категорию потерь он представил как возможную в более широком диапазоне: 9-12 млн[13].

В статье 1949 года, в которой Кулишер уделил наибольшее внимание проблеме потерь, он писал о 14 млн избыточных смертей, как наиболее вероятной, при этом указывая 10 млн, как на возможную нижнюю оценку данной категории потерь[14]. И, наконец, в финальной статье 1952 года Кулишер дал только одну цифру, оценивая избыточные смерти – 12 млн[15]. При этом в первой из двух последних статей Кулишер поделил избыточные смерти поровну на прямые военные потери и смерти гражданского населения, т.е. оценив каждую часть в 5–7 млн смертей, а во второй он дал другое их соотношение: 7 и 5 млн. Выходит, Кулишер при определении величины прямых военных потерь ограничил себя цифрой, названной Сталиным – 7 млн.

Эмиграционный отток был определен Кулишером в 2 млн человек. Учитывая его в сумме с избыточной смертностью, данные им оценки людских потерь колебались в достаточно широких пределах. В статье 1949 года они у Кулишера достигали 16 млн, тогда как во всех трех других публикациях не превышали 14 млн. Минимальная оценка, данная в его названной монографии, была 11 млн.

Оценки, появившиеся в изданиях мюнхенского Института по изучению СССР

Людским потерям, вызванным недавней войной, закономерно уделялось особое внимание в публикациях мюнхенского Института по изучению СССР, основанного недавними эмигрантами второй волны в 1950 году^[16]. Авторы его публикаций также во многом опирались на цифру из дезориентирующего заявления Сталина, сделанного вскоре после окончания войны. В результате они не смогли правильно оценить действительный масштаб людских потерь (см. табл. 3).

Автор, скрывшийся за псевдонимом «П. Галин» в 1951 году привел только общую цифру избыточных смертей – 10,0 млн, не сообщая, как он пришел к ней[17]. Через два года А.А. Зайцов на основе расчета предполагаемой численности населения на начало 1946 г., если бы не было войны, пришел к цифре людских потерь в 11,6 млн человек[18]. В 1955 году В.П. Марченко при использовании метода демографического баланса получил наиболее высокую оценку из опубликованных в изданиях мюнхенского института, равную 14,5 млн человек[19], которая, однако, была на 1,5 млн меньше максимальной оценки у Кулишера.

Таблица 3. Людские потери СССР в 1941–1945 гг., опубликованные в изданиях мюнхенского Института по изучению СССР, млн человек

* Включая гражданское население, погибшее на оккупированных территориях.
** В т.ч. умершие в Германии рабочие из СССР – 0,4 млн, повышенная смертность на оккупированных территориях – 2,1 млн, повышенная смертность на неоккупированной части страны – 4,1 млн.

Источники: Галин П. Как производились переписи населения в СССР. Мюнхен, 1951. С. 38; Зайцов А.А. Динамика населения СССР на 1952 год. Мюнхен, 1953. С. 54; Марченко В.П. Новые данные о населении СССР // Вестник Института по изучению СССР. 1955. № 1. С. 16, 18–19.

У Галина нет распределения потерь на компоненты. Зайцов сталинскую цифру в 7 миллионов разбил на три составляющие: 4,5 млн – прямые военные потери (включая 1,5 млн умерших в плену), 2,1 млн – повышенная смертность на оккупированных территориях и 0,4 млн - умершие в Германии рабочие из СССР. Потери от повышенной смертности на неоккупированной части страны он оценил в 4,1 млн. Таким образом, все избыточные смерти гражданского населения, по его расчету, составили 6,6 млн. Эмиграцию он сильно недооценил – она у него составляла лишь 0,5 млн человек.

Марченко сталинскую цифру в 7 млн интерпретировал буквально. Для него это прямые военные потери и смерти гражданского населения, погибшего на оккупированных территориях. Другие избыточные смерти гражданского населения он оценил в 6,5 млн. У него потери советского населения от эмиграции составили 1,0 млн человек. Марченко в приводимой таблице попытался даже дать распределение людских потерь по годам, выделяя их отдельные причины.

Таблица с распределением потерь по годам из статьи Марченко

Низкие величины рассмотренных оценок людских потерь у авторов изданий мюнхенского института и Кулишера соответствовали их завышенным оценкам послевоенной численности населения, которые превышали 190 млн человек (см. табл. 1).

Наиболее высокая оценка была дана Николаем Тимашевым

Намного более низкая оценка послевоенной численности населения (181 млн человек; см. табл. 1) позволила известному социологу-эмигранту Н.С. Тимашеву[20] прийти к существенно большей величине людских потерь. Результаты своих расчетов он представил в 1948 году почти одновременно на двух языках. Можно полагать, что текст, появившийся на русском языке в нью-йоркском «Новом журнале»[21], предшествовал статье, напечатанной в «The American Journal of Sociology»[22]. Если оценки людских потерь в них были тождественны с точностью до округления, то составляющие потерь достаточно заметно различались (см. Таблицу 4).

Таблица 4. Людские потери населения Советского Союза в 1941–1945 гг. по Тимашеву, млн человек

Источники: Тимашев Н.С. Население послевоенной России // Новый журнал. 1948. № 19. С. 209; Timasheff N.S. The Postwar Population of the Soviet Union // The American Journal of Sociology. 1948. Vol. 54. № 2. P. 155.

Людские потери в публикации Тимашева на русском языке составили 26,5 млн, тогда как на английском были на 0,1 млн больше – 26,6 млн человек. Они более, чем на 10 млн превосходили самую высокую из числа оценок, данных Кулишером (ср. табл. 2 и 4). Эмиграционный отток в первой из статей Тимашева был равен 2 млн, тогда как во второй – на 0,7 млн меньше: 1,3 млн человек. В результате, в его русскоязычной публикации число избыточных смертей было оценено в 24,5 млн, тогда как в англоязычной - на 0,8 больше – 25,3 млн.

Избыточные смерти по-разному делились на составляющие в двух публикациях Тимашева. В статье на русском языке прямые военные потери составляли 5 млн, а в англоязычной версии они были на 2 млн больше – 7 млн (см. Таблицу 4). Однако такой существенный рост их оценки не привел у него к превышению цифры 7 млн, названной Сталиным.

Число избыточных смертей гражданского населения в русскоязычной публикации Тимашева составляло 19,5 млн, тогда как в англоязычной – 18,3 млн. Таким образом, именно на счет этой категории смертей Тимашев в обеих статьях относил намного более высокую величину людских потерь, полученную им. Даже у Кулишера число избыточных смертей гражданского населения не превосходило 7 млн (ср. табл. 2 и 4).

Статья Тимашева на английском языке привлекла наибольшее внимание из обеих его публикаций, посвященных проблеме людских потерь, тогда как его статья на русском языке остается недостаточно известной. Впрочем, это кажется закономерным, т.к. эта статья была, скорее, неоконченным рабочим вариантом его исследования.

Восприятие оценок в прошлом и настоящем

Прошлое и современное восприятие рассмотренных оценок отличается коренным образом. Величина оценки Тимашева, которая отвергалась, как чрезмерно высокая, сегодня принимается, как вполне адекватная.

Первое послевоенное десятилетие

Оценки людских потерь, данные русскими эмигрантами в первое послевоенное десятилетие, привлекли значительное внимание современников. Так, директор французского Национального института демографических исследований А. Сови в 1954 году в своем обзоре, посвященном населению СССР, представил результаты, полученные Зайцовым[23]. Через два года в новом обзоре Сови привел оценки двух других русских эмигрантов – Кулишера и Тамашева[24].

Марченко в вышерассмотренной статье сравнил результаты, полученные до него Зайцовым и Тимашевым[25]. Оценку людских потерь у Зайцова (11,6 млн) он считал заниженной, т.к. у самого Марченко оценка была выше (14,5 млн). Одновременно он очень критически отозвался о намного большей оценке (26,6 млн) второго русского эмигранта: «Проф. Тимашев, несмотря на искусно проведенные расчеты, пришел к явно преувеличенным выводам, так как принял завышенный коэффициент прироста в предвоенные годы и слишком низкую цифру населения для 1946 г.»[26]. При этом в приводимой таблице он перепутал инициалы критикуемого автора, поставив перед его фамилией «С.Н.», тогда как Тимашева звали «Николай Сергеевич».

Таблица со сравнением оценок Зайцова и Тимашева из статьи Марченко (1955)

Завышенной оценку людских потерь, полученную Тамашевым, посчитал в своей уже упоминавшейся монографии, посвященной демографическим итогам Второй мировой войны, и Фрумкин[27]. Пожалуй, только ведущий экономист русской эмиграции С.Н. Прокопович принял результаты расчетов Тимашева (в той форме, как они были опубликованы в его англоязычной статье; см. выше). Именно эти цифры потерь он привел в 1952 году в первом томе своего капитального труда, посвященного экономике Советского Союза[28].

Сам же Тимашев к концу послевоенного десятилетия, видимо, молчаливо отказался от своей оценки людских потерь. В опубликованной в 1955 году статье он дал чрезвычайно завышенную оценку численности населения СССР для 1950 года (206 млн)[29]. Эта оценка явно не соответствовала его предыдущей цифре населения для 1946 года (181 млн)[30]. которую Тимашев даже не упомянул в новой статье, а ведь именно на ней основывалась его оценка людских потерь, появившаяся в 1948 году. Разрыв между двумя упомянутыми цифрами составлял 25 млн, тогда как потом с использованием архивных данных прирост населения СССР за четыре года (с 1946 по 1950 гг.) был определен всего лишь в 8,7 млн человек[31].

Современные представления

После открытия советских архивов, содержащих демографическую информацию, цифра людских потерь, данная Тимашевым (26,6 млн), оказалась соответствующей расчетам, выполненным на их основе. Большинство оценок, появившихся в конце существования СССР, были в диапазоне 26–28 млн человек[32].

Более того, оценка людских потерь, данная Е.М. Андреевым, Л.Е. Дарским и Т.Л. Харьковой[33] (далее для краткости эти авторы упоминаются как АДХ) была точно такой, как у Тимашева – 26,6 млн человек. Впервые на это внимание, вероятно, обратил А.Г. Вишневский[34]. Однако пришли Тимашев и АДХ к тождественному результату разными путями (см. табл. 5).

Таблица 5. Сравнение показателей, ведущих к одинаковой оценке людских потерь населения СССР в 1941–1945 гг. у Тимашева и АДХ, млн человек

* При отсутствии войны.
** Приведено по: Вишневский А.Г. Серп и рубль: Консервативная модернизация в СССР. М., 1998. С. 387; численность гипотетического населения скорректирована (уменьшена) на 0,1 млн для выхода на результат АДХ.

Источники: Timasheff N.S. The Postwar Population of the Soviet Union. P. 152, 155; Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. М., 1993. С. 74–77.

При этом, в отличие от Тимашева, расчет АДХ исходил из когортного анализа, с выделением детей, родившихся в годы войны[35]. Сопоставление показывает, что у этих авторов по сравнению с Тимашевым выше общие демографические потери, но больше в их составе на ту же величину военный дефицит рождений, в результате чего возникает одинаковая оценка людских потерь.

Такое совпадение оценок сегодня уже не удивляет. Совсем недавно найденные результаты расчетов В.К. Руденского, характеризующие динамику населения СССР в 1930-х годы, которые были, несомненно, неизвестны АДХ, в ряде случаев тоже совпали с их оценками[36]. Отметим, что именно итоговую цифру людских потерь, впервые полученную Тимашевым, использует С. Максудов (А.П. Бабенышев) при их подробном распределении по причинам[37].

Таким образом, для того, чтобы отвергнутая современниками и даже самим ее создателем, оценка Тимашева была принята, потребовалось не одно десятилетие. Однако данная им величина людских потерь СССР в 1941–1945 гг. сегодня рассматривается как вполне адекватная. Все остальные из приведенных намного более низких оценок - сейчас только часть истории демографии первого послевоенного десятилетия.

[1] См.: Богоявленский Д.Д. Как утаивали величину военных потерь // Демоскоп Weekly. 2012. № 513–514. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2012/0513/arxiv01.php.
[2] Интервью тов. И.В. Сталина с корреспондентом «Правды» относительно речи г. Черчилля // Правда. 1946. 14 марта. C. 1.
[3] См., например: Денисенко М.Б., Шелестов Д.К. Потери населения // Народонаселение. Энциклопедический словарь / Ред. коллегия: А. Я. Кваша и др. М., 1994. С. 342–343.
[4] Богоявленский Д.Д. Население СССР после войны: Проект Распоряжения Совета Министров СССР о рассекречивании данных о численности населения [январь 1955 г.] // Демоскоп Weekly. 2015. № 655–656. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2015/0655/arxiv07.php.
[5] Богоявленский Д.Д. О приписках в переписи 1939 г. // Демоскоп Weekly. 2013. № 571–572.URL: http://demoscope.ru/weekly/2013/0571/arxiv01.php;Тольц М. Итоги переписи населения СССР 1939 г.: две проблемы адекватности // Демографическое обозрение. 2020. Т. 7, № 1. С. 100–117.URL: https://doi.org/10.17323/demreview.v7i1.10822.
[6] Frumkin G. Population Changes in Europe since 1939: A Study of Population Changes in Europe During and Since World War II as Shown by the Balance Sheets of Twenty-four European Countries. New York, 1951. P. 158.
[7] О них подробно см.: Тольц М. Зарубежные оценки численности населения СССР в первое послевоенное десятилетие // Демоскоп Weekly. 2026. № 1103-1104. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2026/01103/nauka08.php.
[8] См.: Денисенко М.Б., Шелестов Д.К. Потери населения. С. 342–343.
[9] Kulischer E.M. Europe on the Move: War and Population Changes, 1917–1947. New York, 1948.
[10] Исупов В.А. Демографическая история России в период Великой Отечественной войны: новые задачи ? новые источники // Исторический курьер. 2025. № 2 (40). С. 21.
[11] О нем см.: Тольц М. Автор термина «перемещенные лица»: Евгений Михайлович Кулишер (1881–1956) // Демоскоп Weekly. 2015. № 655–656. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2015/0655/nauka05.php; Тольц М. Новые страницы биографии Евгения Кулишера // Демоскоп Weekly. 2017. № 733–734. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2017/0733/nauka04.php.
[12] Кулишер Е.М. Население и военные потери СССР // Новое русское слово. 25 декабря. 1947. С. 2.
[13] Kulischer E.M. Europe on the Move: War and Population Changes, 1917–1947. New York, 1948. P. 274-277.
[14] Kulischer E.M. The Russian Population Enigma // Foreign Affairs. 1949. Vol. 27. № 3. P. 497–501.
[15] Kulischer E.M. Russian Manpower // Foreign Affairs. 1952. Vol. 31. № 1. P. 67–78.
[16] О разработке демографической тематики в этом институте и авторах его соответствующих публикаций см.: Тольц М. Демография в мюнхенском Институте по изучению СССР в первое десятилетие его работы // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. М., 2021. С. 222–241. URL: https://www.researchgate.net/publication/395297100; см. также: Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи // Дипийцы: материалы и исследования / Отв. ред. П.А. Трибунский. Рязань, 2025. Вып. II. С. 105–122. URL: https://www.researchgate.net/publication/395733640.
[17] Галин П. Как производились переписи населения в СССР. Мюнхен, 1951. С. 38.
[18] Зайцов А.А. Динамика населения СССР на 1952 год. Мюнхен, 1953. С. 54.
[19] Марченко В.П. Новые данные о населении СССР // Вестник Института по изучению СССР. 1955. № 1. С. 16, 18–19.
[20] О нем см., например: Гнатюк О.Л. Николай Сергеевич Тимашев. СПб., 2003.
[21] Тимашев Н.С. Население послевоенной России // Новый журнал. 1948. № 19. С. 200–210.
[22] Timasheff N.S. The Postwar Population of the Soviet Union // The American Journal of Sociology. 1948. Vol. 54. № 2. P. 148–155.
[23] Sauvy A. La population de l'Union Sovietique // Population. 1954. Vol. 9. № 3. P. 536.
[24] Sauvy A. La population de l'Union Sovietique. Situation, croissance et problemes actuels // Population. Vol. 11. № 3, 1956. P. 463.
[25] Марченко В.П. Новые данные о населении СССР. С. 14–15.
[26] Там же. С. 14.
[27] Frumkin G. Population Changes in Europe since 1939. P. 164.
[28] Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Т. 1. Нью-Йорк, 1952. С. 108.
[29] Timasheff N.S. Urbanization, Operation Antireligion and the Decline of Religion in the USSR // American Slavic and East European Review. 1955. Vol. 14. № 2. P. 225.
[30] Timasheff N.S. The Postwar Population of the Soviet Union P. 152.
[31] Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. М., 1993. С. 118.
[32] Рыбаковский Л.Л. Великая Отечественная. Особенности. Людские потери. Факторы победы. М, 2020. С. 115–116; см. также относительно недавнюю статью, в которой обосновывается даже еще более узкий диапазон оценок потерь равный 26–27 млн человек: Harrison M. Counting the Soviet Union’s War Dead: Still 26–27 Million // Europe-Asia Studies. 2019. Vol. 71. № 6. P. 1036–1047.
[33] Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. С. 74–77.
[34] Вишневский А.Г. Серп и рубль: Консервативная модернизация в СССР. М., 1998. С. 387.
[35] Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза, 1922–1991. С. 74–77. Не следует забывать, что АДХ выполнили также альтернативный расчет величины людских потерь, который дал 26,0 млн человек (см. там же. С. 77).
[36] Петров И.Р., Тольц М. Демографический детектив: необычная история публикации одного ди-пи. С. 105–122. URL: https://www.researchgate.net/publication/395733640; см. также: Первые зарубежные оценки динамики населения СССР между переписями 1926 и 1939 годов // Демоскоп Weekly. 2025. № 1101-1102. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2025/01101/nauka03.php.
[37] См.: Демографические потери СССР и России в первой половине XX века. Заседание Демографической секции Центрального дома ученых РАН // Демоскоп Weekly. 2015. № 645–646. URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/nauka01.php.