Социально-экономические факторы рождаемости в России: эмпирические измерения и вызовы социальной политике¹

Т.М. Малева, О.В. Синявская
(Опубликовано в журнале "SPERO" № 5, осень-зима 2006. С. 70-97)

Демографический кризис в России со всей остротой ставит перед обществом вопрос о том, что же необходимо и возможно сделать для устранения негативных тенденций или, по меньшей мере, ослабления их социально-экономических последствий. Быстрое сокращение общей численности населения и принципиальное изменение демографического баланса между поколениями имеют далеко идущие последствия для функционирования всего общества, его социальных институтов, экономической и политической систем.

Главной проблемой современной демографической ситуации является беспрецедентно низкая рождаемость, которая предопределяет сокращение численности населения и ведет к постарению возрастного состава, как всего населения, так и его трудоспособной части². В настоящее время одним из вопросов, наиболее остро стоящих перед социальной наукой, является попытка понять, в чем состоят главные причины сокращения рождаемости — в изменении общих социальных ценностей, и в том числе потребности иметь детей, или же в существовании барьеров, которые не позволяют людям реализовать их репродуктивные планы.

Считается, что репродуктивное поведение регулируется социальной нормой относительно «идеального» числа детей в семье, которая разделяется большинством населения. Как и любая другая, эта социальная норма изменяется на протяжении истории и не всегда может быть выражена количественно. Сегодня в развитых странах доминирует идеальная модель двухдетной семьи (мальчик и девочка), что подтверждают многочисленные социологические опросы. Различия между странами по уровню рождаемости прежде всего связаны с различиями в реализации этой нормы в разных социальных стратах. Как правило, фактические отклонения от двухдетной модели семьи заметнее в странах, наиболее либеральных и толерантных к различиям в индивидуальном поведении в области формирования семьи и рождаемости.

В странах Центральной и Восточной Европы, включая Россию, социальная норма относительно двухдетной семьи формулируется следующим образом: «не менее одного ребенка, но и не более двух», что выражается в очень маленькой доле никогда не рожавших женщин и одновременно — в ограниченном числе женщин с 3 и более детьми. В результате в России вариация женщин по числу рожденных детей находится на очень низком уровне, поскольку 70—80% женщин родили 1—2 детей³. Можно предположить, что в России социальная норма относительно рождения детей («быть как все») соблюдается более строго, чем в развитых странах⁴. Несмотря на то, что среднее число рожденных детей в расчете на одну женщину в Германии, Италии и России примерно одинаково, Россия характеризуется наименьшей вариацией женщин по этому показателю.

Вместе с тем на протяжении последних 20 лет в большинстве развитых стран, включая Россию, увеличивается число женщин, ограничивающихся рождением одного ребенка. Этот тренд вызвал среди экспертов оживленную дискуссию о том, не являемся ли мы свидетелями постепенного изменения социальной нормы — с двухдетной на однодетную семью⁵.

Одним из способов приблизиться к ответу на этот вопрос является изучение неслучайных отклонений в индивидуальном поведении относительно господствующей социальной нормы в различных социально-экономических группах⁶. Это возможно сделать на основе сопоставления реального репродуктивного поведения людей и их репродуктивных намерений.

Как преодолеть дефицит демографической информации? Программа «Поколения и гендер» за рубежом и в России

Понимание сложности и многоаспектности проблемы рождаемости, не сводимых к простому описательному анализу уникальных ситуаций в конкретных странах, подвело исследователей к мысли о необходимости проведения широкомасштабных проектов по единой программе, скоординированной на международном уровне. Опираясь на уже имевшийся опыт выборочных обследований по единой программе и, в частности, в рамках европейского проекта «Обследование семьи и рождаемости»⁷), успешно завершившегося к середине 1990-х гг., Международный консорциуме еропейских и североамериканских исследовательских центров в начале 2000-х гг. разработал принципиально новую программу углубленного изучения рождаемости и семьи, которая получила название «Generations and Gender Programme/Survey» (программа «Поколения и гендер»⁸). Инициатором и Генеральным координатором проекта вновь выступила Европейская экономическая комиссия ООН. Участниками проекта к сегодняшнему дню стали около 30 стран мира, и этот список с каждым годом расширяется.

Если в предыдущем проекте Россия, к сожалению, участия не принимала, то в проекте «Поколения и гендер» она сыграла одну из ключевых ролей, присоединившись к нему на стадии подготовки стандартного вопросника и проведения серии предпилотных и пилотных обследований. Россия стала первой страной, в которой в полном соответствии с единой методологией и рекомендациями Международного консорциума было проведено пробное (ноябрь 2002 г.) и полномасштабное, репрезентативное для всего населения страны выборочное обследование «Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе» (июнь — август 2004 г.) (далее РиДМиЖ)⁹.

Программа обследования включает весьма широкий набор показателей, объединенных в следующие содержательные блоки: состав домохозяйства; дети; брак(и)/союз(ы); распределение домашних обязанностей; родители и родительский дом; беременность; бесплодие и планы иметь детей; здоровье и благополучие; деятельность и доходы респондента; деятельность и доходы партнера; имущество домохозяйства, доходы и трансферты; ценности и установки; пенсионное обеспечение.

Новацией в демографических исследованиях является тот факт, что программа «Поколения и гендер» замыслена как лонгитюдное исследование, согласно которому одни и те же респонденты будут опрошены трижды с интервалом в 3 года. Для нашего анализа принципиально, что РиДМиЖ дает возможность сопоставить реальное репродуктивное поведение людей (фактическая рождаемость) и их репродуктивные намерения при различных временных горизонтах. И наоборот, обращение к одними тем же респондентам с интервалом в 3 года позволит оценить, насколько репродуктивным намерениям суждено реализоваться.

Сбор данных осуществлялся методом личного интервью. При формировании выборки использовался метод многоступенчатого вероятностного отбора жилищ, в которых затем выбирались домохозяйства, и, наконец, случайным образом отбирался один респондент. Выборка позволяет репрезентировать российское население на уровне РФ. Дизайн выборки обеспечивает возможность анализа данных как по домохозяйствам, так и по респондентам, проживающим в данных домохозяйствах. Домохозяйство состоит из всех лиц, проживающих на общей жилплощади не менее 4 дней в неделю на протяжении не менее 3 месяцев в году¹⁰.

Центральным понятием обследования является непривычное для российских исследований понятие партнерства. Партнер определяется как человек, с которым респондента связывают устойчивые, близкие, интимные отношения, независимо от того, проживают они вместе или раздельно. Брачный статус оказывается, таким образом, вторичным. Информация о партнере респондента собирается со слов респондента практически в том же объеме, что и о самом респонденте, тем самым число наблюдений существенно расширяется¹¹.

Таблица 1. Характеристики выборки: женщины 18—44 лет*

* Исключены пенсионеры, инвалиды, длительно больные.

В итоге выборка РиДМиЖ включает 11 261 респондентов, из которых 6563 человека имеют партнеров в домохозяйстве. Доли городского и сельского населения 18—79 лет составляют по данным обследования 74,7 и 25,3%, а по данным статистики на начало 2004 г., скорректированным на результаты переписи¹², — 74,9 и 25,1% соответственно. Возрастное распределение опрошенных 18—79 лет также в целом совпадает с соответствующим распределением населения России на начало 2004 г., хотя имеет ряд особенностей: а) в выборке недопредставлена молодежь 20—25 лет; б) немного завышена доля женщин 45—55 лет; в) перепредставлены 70-летние мужчины. В целом есть все основания считать, что выборочная совокупность опрошенных по программе РиДМиЖ является репрезентативной для России в целом, особенно учитывая тот факт, что она не была стратифицированной по возрастным группам.

В рамках данной работы анализ основан на подвыборке женщин-респонденток в возрасте 18—44 лет, из которой были исключены пенсионерки, длительно больные или инвалиды, поскольку их демографическое поведение может значимо отличаться от поведения остальных женщин.

В определенной таким образом подвыборке оказалось 73 беременных, которые были исключены из последующего анализа. Общее число наблюдений в результате составило 2984 человек. Далее из анализа были исключены те респондентки, чье здоровье (или здоровье их партнеров) не позволяет иметь собственного ребенка.

Какие факторы определят рождаемость сегодня? Ретроспективный анализ

Исследование РидМиЖ впервые дает возможность оценить характер влияния на рождаемость не фрагментарно, а комплексно, т.е. на основе совокупности факторов различной природы:

• демографических — состояние в браке или партнерстве, число уже имеющихся детей, состояние репродуктивного здоровья;
• экономических и трудовых — уровень денежных доходов, обеспеченность жильем, статус на рынке труда (занятый, незанятый, безработный), профессиональный статус;
• социальных — образование, тип поселения, отношение к религии, ценности и пр.

В настоящей работе мы ограничились анализом влияния перечисленных факторов на уровень рождаемости в течение последних трех лет, предшествующих опросу, т.е. в 2001—2004 гг. Трехлетний цикл по демографическим наблюдениям — период, в отношении которого индивиды/партнерство/семья могут говорить о своих стратегиях и часто даже о планах относительно будущих крупных демографических событий (вступление в брак/развод, рождение детей, смена места жительства и пр.). Именно эта гипотеза легла в основу дизайна программы «Поколения и гендер». Для анализа российской ситуации 3-летний период позволяет оценить последние тенденции в рождаемости на относительно однородном и устойчивом социально-экономическом фоне — на этапе экономического роста и достижения социальной стабильности.

Для анализа были применены модели бинарной логистической регрессии, в которых зависимой переменной выступало «Рождение ребенка за последние 3 года» (событие считалось наступившим, если рождение состоялось). Для нее были рассчитаны несколько моделей, включавших следующие переменные:

1. тип населенного пункта;
2. возраст респондентки / квадрат возраста;
3. статус респондентки на рынке труда (за год до рождения ребенка для родивших в течение последних 3 лет; статус на момент опроса у тех, кто не родил в течение указанного времени) / статус партнера на рынке труда;
4. уровень образования;
5. положение в браке / наличие партнера в домохозяйстве / наличие партнера вне домохозяйства;
6. религиозность (отсутствие связи с религией / слабая / средняя / сильная связь);
7. обеспеченность жильем(число комнат в расчете на одного члена домохозяйства);
8. душевой доход (логарифмическая форма);
9.  очередность детей (без учета рожденных за последние 3 года). Модели рассчитаны для подгрупп женщин, имевших и не имевших ребенка 3 года назад¹³.

Итак, каковы же тенденции, характерные для современной России?

За последние 3 года в выборке из 2984 респонденток 443 (15%) родили ребенка, из них 256 — первенца, а 187 — второго и последующего ребенка, т.е. 58 и 42% от общего числа рождений соответственно. Средний коэффициент рождаемости за наблюдаемый период составил 1,2.

Поселенческие различия. По темпам рождаемости в последние 3 года город опережает село, и вероятность рождений у жительниц города была выше, чему сельских жительниц. На город, если судить по доле женщин в фертильных возрастах, приходилось 70% всех рождений, причем в отношении первых рождений эта доля еще выше (72%), а для всех последующих рождений несколько ниже (68%). Переменная «тип поселения» оказалась значимой для всех тестируемых моделей, т.е. выявленная тенденция является неслучайной при любых вариациях факторов, включенных в модель. В сравнении с тенденцией предыдущего десятилетия, когда городское население острее отреагировало на социально-экономическое неблагополучие спадом рождаемости, чем сельское, это означает, что сейчас именно город отвечает на экономический рост повышением числа рождений. Обращает на себя внимание, что это в основном первые рождения, в то время как на селе продолжают «лидировать» дети вторые, третьи и т.д. Скорее всего, в городе идет рост так называемых отложенных рождений, т.е. рождений, которые в период экономической нестабильности были перенесены на более поздний срок.

Возраст матери. Модели логистической регрессии подтверждают¹⁴, что возраст матери является важнейшей демографической характеристикой в анализе рождаемости и что рождаемость концентрируется в относительно молодых материнских возрастах (табл. 2).

Таблица 2. Рождаемость в течение последних трех лет в разрезе пятилетних возрастных групп женщин, %

Между тем распределение внутри группы женщин репродуктивного возраста показывает усиление тенденции к повышению материнского возраста, наметившейся еще в середине 1990-х гг., которая объясняется в первую очередь повышением среднего возраста вступления в брак и создания семьи¹⁵. Исследование РиДМиЖ еще отчетливее, чем статистические демографические данные, показывает, что вклад двух групп 20—24 и 25—29 лет в общую рождаемость в России практически сравнялся (30 и 34%), хотя еще 10 лет тому назад среди родивших женщин явно преобладали молодые матери в возрасте 20—24 лет (табл. 3). Кроме того, нельзя не заметить и рост влияния возрастной группы 30—34 года, который сегодня превышает 20% от общего роста рождаемости.

Таблица 3. Вклад различных возрастных групп женщин в итоговую рождаемость, %

Источник: Население России. 2003—2004 / XI—XII-й ежегодный демографический доклад Центра демографии и экологии человека ИНП РАН. М.: Наука, 2006.

Брак/партнерство. Разумеется, на общий уровень рождений и его динамику влияет брачное состояние респондентки. Наличие зарегистрированного брака является важнейшей детерминантой рождаемости. Из женщин, которые родили ребенка за последние 3 года, 72% состояли в зарегистрированном браке, 28% — нет. При этом обращает на себя внимание вариация между очередностью рождений: среди тех, кто родил первенца, доля замужних женщин, состоящих в официальном браке, — 66%, в то время как среди родивших второго ребенка названная доля значительно выше — более 80%. Это подтверждает вывод, сделанный в других исследованиях, о том, что на вторые рождения идут пары с устойчивыми семейными отношениями (официально зарегистрированный брак)¹⁶.

Принципиально новая возможность, которую открывает программа РиДМиЖ, состоит в том, что впервые в отечественной практике мы можем более детально рассмотреть характер матримониальных отношений между мужчинами и женщинами. Категории «партнер» и «партнерские отношения» позволяют более точно структурировать взрослое население по типам устойчивых отношений между полами и, в частности, правильнее оценивать статистические совокупности с различной вероятностью наступления беременности и рождения детей, с различной теснотой социально-экономического взаимодействия внутри поколений (табл. 4).

Таблица 4. Среднее число партнерских союзов у мужчин и женщин (включая текущий) по возрастам, %¹⁷

Анализ рождаемости показывает, что статистически значимым параметром является не только зарегистрированный брак, но и наличие у женщины партнера вне этого официального института. Преобладающее влияние оказывает партнер внутри домохозяйства. Это означает, что партнерство и брак не тождественны и что существуют пары, которые не торопятся заключать брак даже при появлении ребенка.

Общее число рожденных детей. Благодаря включению переменной «очередность детей (за вычетом детей младше 3 лет)» в исследовании оценено влияние на рождаемость числа уже имеющихся у женщины детей, т.е. числа детей до изучаемого события (рождения в последние 3 года, предшествующих опросу). Не является неожиданностью, что эта переменная оказалась значимой во всех примененных моделях. Чем больше число уже имеющихся детей, тем ниже вероятность появления следующих (табл. 5).

Таблица 5. Рождения за последние 3 года в зависимости от числа уже имеющихся детей

Положение на рынке труда. В мировой демографии активно обсуждается вопрос о влиянии трудового статуса женщины на рождаемость. Кто более склонен к рождениям — занятые или незанятые женщины? Тормозит ли наличие у них работы принятие решения о рождении ребенка? У такого предположения есть резоны: наличие работы стало одной из базовых ценностей для современной российской женщины, и риск потерять работу в связи с рождением ребенка ставит женщину перед трудным выбором. Вообще экономическая теория рождаемости исходит из того, что влияние женской занятости на деторождение должно быть отрицательным (альтернативные издержки рождения детей для занятых женщин выше), тогда как влияние мужской занятости — положительным (занятость мужчины увеличивает ресурсы семьи)¹⁸. Но есть аргументы и в пользу гипотезы, согласно которой незанятые женщины, не имеющие трудового дохода и чувствующие себя неуверенно в материальном смысле, также откладывают рождения или даже отказываются от них¹⁹

Эта часть анализа представляется наиболее сложной, поскольку возможное влияние статуса на рынке труда на рождаемость предполагает наличие информации о занятости женщины не в момент опроса и даже рождения ребенка, а в момент принятия решения о рождении. Практически ни одно прошлое обследование не могло ответить на этот вопрос, как, впрочем, и первая волна обследования РиДМиЖ 2004 г., которая фиксирует занятость/незанятость респондентки лишь на момент проведения опроса. Мы воспользовались другим репрезентативным обследованием «Образование и занятость», проведенным НИСП в середине 2005 г.²⁰ Его уникальность состоит в воспроизводстве трудовых биографий респондентов той же выборки, по которой строилось обследование РиДМиЖ, что позволяет восстановить трудовой статус женщины за год до рождения ребенка.

Среди родивших женщин больше тех, кто имел занятие за год до рождения ребенка (70% против 30% незанятых). Между теми доля занятых среди неродивших также очень высока — 74%. Не случайно, что логистический анализ не подтверждает значимости этого фактора²¹. Таким образом, мы не можем с уверенностью говорить о существовании различий в рождаемости при наличии/отсутствии занятости у женщин.

Между тем важно другое: значимость трудового статуса партера. В парах, где партнер занят, вероятность рождений принципиально выше (91%), чем в союзах, в которых мужчина является безработным (5%) или же экономически неактивным (4%)²². Эта зависимость практически неизменна в отношении первых, вторых и пр. рождений.

Доходы населения. Среди экономических детерминант, оказывающих влияние на рождаемость, по остроте дискуссий лидирует тема денежных доходов населения. С одной стороны, на микроуровне с ростом доходов семьи сокращение душевого дохода, почти неизбежного при появлении ребенка, становится не столь болезненным. Следовательно, на макроуровне рост доходов населения должен способствовать повышению рождаемости в стране. С другой стороны, есть мировые тенденции, которые в определенной мере ставят этот вопрос под сомнение. Действительно, высокие уровни и темпы рождаемости в последние десятилетия характерны для стран с низкими доходами населения — Индии, Пакистана, стран Африки. Одновременно относительно богатое население Западной Европы практически единодушно демонстрирует общее снижение рождаемости. Однако и для утверждения о том, что рост доходов сопровождается тотальным снижением рождаемости, нет достаточных оснований. Это снижение в различных странах с похожей экономической и социальной ситуацией происходило с разной скоростью и глубиной. И наоборот, одинаково низкую рождаемость демонстрируют страны с различной экономической структурой и динамикой, в том числе с разным уровнем доходов населения.

Экономическая теория не позволяет однозначно предсказать влияние дохода домохозяйства на вероятность рождения ребенка: оно может быть как положительным, так и отрицательным в зависимости от того, каковы ожидаемые родителями расходы на рождение и воспитание одного ребенка²³. Именно в этом вопросе остро чувствуется дефицит эмпирических исследований. Исследование РиДМиЖ способно пролить на этот вопрос некоторый свет.

Основную трудность составляет все та же проблема временнóго разрыва зависимой (число рождений) и независимой (уровень душевого денежного дохода в расчете на одного члена домохозяйства) переменной. Включение переменной «логарифм душевого дохода» в модель показало его значимость с отрицательным значением. Такой результат указывает на почти очевидный факт: рождение ребенка снижает уровень душевого дохода в семье/партнерстве. Однако, если предположить, что за время, истекшее с момента рождения ребенка, семья не изменила своего материального положения, то одновременно это может означать и другое: с ростом душевого дохода число рождений сокращается. Обратимся к анализу в разрезе 10%-х групп населения, различающихся по уровню душевого денежного дохода.

Данные табл. 6 (фактическое число детей у одной женщины, в разрезе по децильным группам) в целом подтверждает именно эту закономерность²⁴.

Таблица 6. Фактическое число детей, рожденных в течение последних 3 лет, у одной женщины, по децильным группам

В последние 15 лет в России на фоне неустойчивой экономической динамики, которая сопровождалась существенным падением доходов населения, шел процесс откладывания рождений. Далее падение доходов сначала было приостановлено, а в последние 4 года наблюдается их рост. В этой связи анализ фактических рождений уместно сопоставить с будущими намерениями населения относительно деторождения. Если сравнить кривую фактических рождений с планами иметь детей в будущем (рис. 1), то видно, что тенденция зеркально изменяется: относительно бедные менее склонны к будущим рождениям, в то время как средне- и высокообеспеченные семьи уверенно формулируют намерения иметь детей.

Рисунок 1. Фактическое число детей у одной женщины, намеренной родить в будущем, намерения женщин относительно будущих рождений и оценка ожидаемого числа детей у женщины, в разрезе децильных групп

Например, явно выделяются две нижних децили — и высокой фактической рождаемостью, и незначительной склонностью к будущим рождениям. Остальные группы показывают в целом понижающийся тренд в отношении рождаемости и повышающийся