Франческо С. Нитти. Народонаселение и общественный строй

	Франческо Саверио Нитти Народонаселение и общественный строй Санкт-Петербург, Издательство О.Н. Поповой, 1898, 342 с.
Полный текст можно взять здесь: book0144.pdf.

Посвящение автора А.Л.

Мой дорогой друг!

Помните ли вы ужасный афоризм Гоббса? "Когда разум против человека, и человек - против разума". Чтобы уразуметь грустную истину этого изречения, необходимо изучить исторические причины экономических учений, или, как вы выразились, произвести экономическое исследование экономических писателей. Если наша наука сделала и до сих пор делает лишь слабые успехи, то это происходит оттого, что она касается всего живого и реального; принятие той или другой доктрины для нас - не только вопрос метода, но и признания различных и противоположных выводов, оправдания или осуждения некоторых определенных форм социальной организации. Если бы Евклид, в своих предложениях, коснулся экономических интересов, они бы не были в настоящее время неоспоримыми доводами науки, а казались бы гипотезами, подлежащими возражению и трудно разрешимыми.

Увы! Метафизика, изгнанная из всех других наук, нашла себе приют в науке экономической, и я с грустью ежедневно задаю себе вопрос - к чему ведут все эти пустые и ненужные исследования, построенные на простых гипотезах?

Не велико число тех, кто выбрал себе широкий путь и не приносит в жертву классовым интересам свои объективные исследования. У нас есть философия богатства и философия бедности, но у нас еще нет философии беспристрастной, построенной на широких основаниях. По одну сторону стоят те, которые не видят средств помочь современным бедствиям, а по другую - люди, желающие изменить, во что бы то ни стало, все существующее. Девизом Гёте было: "видеть вещи со всех сторон". Именно этой беспристрастности и не достает современным исследователям: они не обладают высокой и ясной объективностью научной работы и критики.

В царствование Фридриха II, анатом Зёммеринг, предусматривая великую научную истину, доказывал, в своей вступительной лекции в Майнцском университете, что негры, находящиеся в состоянии рабства, ближе подходят к обезьяне, чем к цивилизованному человеку. Каноники в Майнце, сохранявшие реликвии трех магов, из которых один, Мельхиор, был, по-видимому, негр, были возмущены подобным объяснением; они протестовали с такою горячностью, что почтенный Зёммеринг получил выговор и подвергся строгому наказанию. Между тем в наши дни его учение преподавалось во многих университетах; а если бы какой-нибудь экономист осмелился оспаривать истину некоторых экономических положений, которые признаются заповедными учениями, если бы он решился утверждать, что, подобно достойному Мельхиору, некоторые экономисты занимают среди работников мысли место, приближающее их более к низшей, чем к высшей расе, на него обрушилось бы проклятие всех последователей нашей науки. Только такие положения встречают сочувствие и пользуются успехом, которые льстят тому или другому общественному классу. Мы видим или целый легион экономистов, которые поддерживают гипотезы, клонящиеся к фатализму, необходимости, неподвижности, или писателей, льстящих народным страстям и проповедующих немедленный, коренной переворот. И те, и другие находятся на ложном пути, потому что отрешились от объективного исследования.

Я принадлежу к числу тех, которые признают все нравственное и экономическое значение доктрины современного коллективизма; я считаю ее спасительною реакцией против отчаянного пессимизма, овладевшего умом и душою людей. Уже много лет я внимательно изучаю социальную литературу. Восхищаясь оживляющим ее духом, я должен, тем не менее, признать, что, после книги Карла Маркса, столь великой, несмотря на свои несовершенства, я не встретил еще ни одного труда коллективистов, сколько-нибудь соответствующего ей по глубине мысли и по оригинальности проводимых идей. Происходит это оттого, что коллективизм и индивидуализм являются защитниками двух противоположных классов; хотя первая из этих систем исполнена более могучего духа и одухотворена лучшими стремлениями, она все же носится на обманчивых волнах иллюзий и заблуждений.

Не знаю, разделяете ли вы, подобно мне, взгляд Сен-Симона на историю человечества. Хотя я лишь отчасти признаю его, но я убежден наравне с ним, что в истории человечества бывают периоды организации и периоды критики. В периоды организационные люди принимают с искренним убеждением все более или менее истинные и полезные системы положительного верования. Под влиянием этой веры, они осуществляют всякий возможный прогресс, совместный с этими системами, но они очень скоро замечают, что им чего-то недостает. Тогда наступает период отрицания и критики, в продолжение которого человечество утрачивает свои прежние верования, не приобретая новых, и уже ни во что не верит, разве только в ошибочность того, чему верило прежде. Такое учение содержит большую долю истины и дополняет материалистическое понимание истории, успехи которого столь значительны в наше время.

Нет сомнения, что мы находимся теперь в критическом периоде; современное общество, по выражению Данте, "entomata in difetto", находится в состоянии куколки, и если оно и не превратится в "angelica farfalla", в "райскую бабочку", о которой мечтают некоторые реформаторы-утописты, то несомненно оно даст начало лучшему, более здравому миру.

Экономические формы изменяются, а вместе с ними изменяются и нравственные чувства; если период критики и не близится к концу, то некоторые избранные умы уже пережили продолжительный пессимистический кризис.

С наименьшей объективностью изучается та часть позитивной экономической науки, которая занимается распределением богатства. Вальрас продолжает настаивать на том, "что факт приобретения собственности безусловно нравственен, и теория собственности есть теория исключительно нравственная". Какими же законами управляется распределение богатств, и можно ли признать эти законы без существенного изменения или переделки? Классическая система Тюрго о теории процента далеко не отличается точностью; теория дохода Рикардо имеет столько же противников, сколько и приверженцев; закон Лассаля о заработной плате отвергается даже передовыми мыслителями; гипотеза Мальтуса опровергается целым столетием точных изысканий; выводы новой австрийской школы представляют здание, построенное на песке; все прочие теории Тюрго, Смита, Рикардо и Милля или ошибочны, или неполны.

Между всеми существенными вопросами, решение которых еще затемняется предрассудками и заблуждениями, самым важным является вопрос о народонаселении, так как он служит исходной точкой для всех других. И демографы, и просвещенные экономисты разрабатывали его с достаточной полнотой. Вы сами занимались им, приложив к своим исследованиям обширную эрудицию и удивительную проницательность, которые признают за вами даже ваши противники и которые восхищают ваших друзей.

Имея в виду все, что писано было по этому предмету, я поставил себе задачей отнестись к вопросу о народонаселении с безусловной объективностью. В первой части этой книги я старался доказать, что демографические учения вытекают непосредственно из окружающей среды, которая их порождает; во второй части я пытался, на основании биологических, статистических и экономических данных, найти точное выражение для того, что по моему мнению, представляет настоящий закон народонаселения.

"Ум ученого должен быть склонен к сомнениям", сказал Клод Бернар; поэтому, и я не смею льстить себя надеждой, чтобы мне удалось достигнуть безусловной истины, несмотря на всю горячую любовь к делу, с которой я стремился к ее выяснению. В случае, если бы вы или кто-либо другой доказали мне ошибочность моих воззрений, я пожалел бы о том, что написал ненужную книгу, но первый признал бы неверность своих выводов.

Посвящая вам свою книгу, я руководствуюсь чувством искреннего уважения и дружбы. Читая ее, вы убедитесь, что мы не всегда сходимся во мнениях, и что некоторые из моих заключений не совпадают с вашими. Но это не может иметь значения для нас.

Девизом Конта было: любовь как принцип, порядок как основа, прогресс как цель; нравственные, экономические и политические науки не сумели до сих пор выработать лучшего девиза. То стремление, которое одухотворяло Конта в выборе своего бессмертного изречения, руководило как вашими прекрасными трудами, так и моими скромными исследованиями; та же страсть, страсть к добру и к истине, вдохновляла и ваш ум, и мои стремления.

Итак, мой дорогой друг, я вас прошу принять посвящение этой книги в знак моего уважения к вам; ваше имя, я уверен, принесет ей счастье. Дружески жму вашу руку и прошу вас принять уверение в совершенной преданности.

Ф.С. Нитти