ГОЛОД 1932 - 1933 гг. В СССР И ЕГО ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Наталья Араловец

Институт российской истории РАН

Голод 1932-1933 годов занял особое место в истории страны. В 1930-е гг. наблюдалось усиление репрессивной политики советского государства. Это проявилось и в методах преобразования аграрного сектора экономики. Переход к сплошной коллективизации в исторически сжатые сроки уже в начале 1930-х гг. привел к появлению фиктивных или созданных насильственными методами колхозов. При этом крестьяне нередко в целях сопротивления забивали скот, гноили семена и т. д. Это вело к дезорганизации сельскохозяйственного производства. Одновременно шло раскулачивание деревни. В итоге тысячи середняков (в некоторых районах от 80 до 90 процентов) были раскулачены.

Значительно усилили напряжение в деревне хлебозаготовки, изымавшие существенную долю урожая из колхозов. При хлебозаготовках осени 1931 г., осуществлявшихся в условиях неурожая в восточных районах страны, и особенно осени 1932 г., когда появились первые признаки продовольственных затруднений на Украине, из колхозов вымывалось все зерно, включая и выделенное на семена, корм скоту, внутренние потребности.

С целью предотвращения сокрытия урожая был принят закон (7 августа 1932 г.), позволяющий приговаривать к высылке сроком на 10 лет за принесение ущерба колхозу. Эта мера, по существу, открыла полосу репрессий против крестьянства.

Высокие поставки при хлебозаготовках объяснялись сложными задачами индустриализации страны. Подписанное в апреле 1931 г. германо-советское соглашение обязывало СССР поставлять Германии сырье и золото в обмен на получение от нее техники, необходимой для промышленного развития, а также кредита в размере 1 млрд. марок. Это в целом увеличивало нагрузку на зерновые районы страны.

Возникший голод полностью отрицался правительством. О нем не упоминалось ни в печати, ни в официальных документах, ни в выступлениях государственных и партийных деятелей. Помощь голодающим не оказывалась. Людям, находившимся на территории бедствия, не разрешалось ее покидать. Все это привело к огромным людским потерям.

Из-за отсутствия надежного статистического материала изучать данную проблему и особенно определять число жертв голода трудно. Тем не менее, она активно стала разрабатываться отечественными исследователями во второй половине 1980-х гг. Историки накопили немало данных по голоду, предложили методы оценок людских потерь. Одним из первых число жертв голода пытался определить В. В. Цаплин. В своих расчетах он опирался на статистику ЗАГСов 1930-х годов. Ее изучение показало, что в 1932-1933 гг. годовое число умерших в СССР достигало 4 млн. человек против 2,6 млн. в 1927-1931 гг. Исследователь пришел к выводу, что в 1932-1933 гг. зарегистрированное число смертей от голода составило не менее 2,8 млн. человек (1,4 млн. ежегодно). Суммируя эту цифру с численностью незарегистрированных смертей (1 млн. человек), он получил 3,8 млн. жертв голода и его последствий.

Размеры людских потерь от голода были уточнены в процессе изучения таких регионов, как Украина, Поволжье, Казахстан, наиболее пострадавших от этого бедствия.

Существует много оценок жертв голода на Украине. Остановимся на наиболее распространенных - С. В. Кульчицкого и П. К. Василевского. Кульчицкий, на основе восстановления естественного прироста за 1933 и 1934 годы и определения дефицита населения на начало 1933 г. по переписи населения 1937 г., получил прямые людские потери от голода в размере 3,5 млн. человек. Василевский предложил метод исчисления жертв голода, основанный на материале ОГПУ, охватывающем период с 1 декабря 1932 г. по 15 апреля 1933 г. (2,4 млн. чел.). Вычисляя недостающие сведения за период с 15 апреля до 1 августа 1933 г., он определил среднемесячную смертность за учтенный период, а затем за остальные 3,5 месяца на нерегистрируемой территории. Умножая полученное число на коэффициент смертности на неучтенной территории, по мнению автора, равный 2,5, и суммировав результаты, получил людские потери от голода - 7,1 млн. чел. Однако в предложенном методе мало обоснована надежность основного источника данных, а также выбранный коэффициент смертности.

Между тем часть источников о числе голодных смертей сохранилась. Так, В. В. Кондрашин на основе данных о числе смертей от голода, сохранившихся в органах учета сельской местности ряда областей Поволжья, а также используя сведения ЦУНХУ Госплана СССР и РСФСР, определил зарегистрированную смертность от голода в Поволжье в 1933 г. Для выяснения незарегистрированных смертей он установил средний уровень смертности населения (на 1000 человек) на учтенной ЗАГСами территории и средний показатель величины изменений уровня смертности 1933 г., по сравнению с 1932 г., на неохваченной учетом территории. Суммируя полученные результаты с числом крестьян, погибших от голода вне мест своего постоянного проживания, он оценил число жертв голода в 0,4 млн. чел.

Особые трудности из-за нехватки источников возникают при определении жертв голода в Казахстане. Назовем потери казахов и казахстанцев других национальностей, равные, по мнению Б. Тулепбаева и В. Осипова, 1,3 млн. чел.

Таким образом, жертвы голода на Украине, в Поволжье и Казахстане определяются учеными в размере от 5,2 (с оценкой по Украине С. В. Кульчицкого) до 8,8 млн. чел. (с оценкой П. К. Василевского). Суммируя их с оценками Р. Конквеста (Северный Кавказ - 1 млн. чел., "остальные" районы - 1 млн. чел.), получаем число прямых людских потерь от голода - от 7,2 до 10,8 млн. человек. Однако работа не завершена. В этой связи важно изучение жертв голода там, где оно еще не началось.

Демографические последствия голода выразились в повышенной смертности населения СССР в 1933 г.- 70,3 на 1000. При этом наблюдалось увеличение смертей от легочных заболеваний, а также рахита, колита, энтерита, диспепсии, то есть болезней, связанных с неполноценным питанием. Одновременно шло сокращение рождаемости. Голод значительно подорвал здоровье людей, оказал влияние на демографическое развития страны во время войны и в послевоенный период.