КРИЗИСЫ СМЕРТНОСТИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ ВЕКА В РОССИИ И НА УКРАИНЕ

Сергей Адамец

Национальный институт демографических исследований, Франция

1. Первая мировая война вызвала подъем смертности во всех воевавших странах, он не миновал и России. Однако в санитарном отношении военные годы были относительно благополучными и не принесли ни распространения тяжелых эпидемий, ни резкого подъема смертности среди гражданского населения, хотя боевые и санитарные потери оцениваются в 1,7-2,5 млн. погибших. Настоящая демографическая катастрофа разразилась лишь вместе с Революцией 1917 г. и Гражданской войной. Они привели к катастрофическим кризисам смертности.

2. Кризисы смертности, вызываемые эпидемиями и массовым голодом, были обычным делом в дореволюционной России. Так 1868 г. известен сильным голодом и тифозными эпидемиями в западных и северо-западных губерниях; 1872 год отмечен холерой и голодом в Поволжье; голод в Поволжье и сильная эпидемия оспы были причиной нового кризиса в 1882 г. Голод 1892 г., усиленный эпидемиями холеры, оспы и тифа, вызвал последний острый кризис смертности в Российской империи. В годы таких кризисов продолжительность жизни опускалась до 26-28 лет у женщин и до 25 лет у мужчин. Однако в начале XX в. кризисы смертности стали слабеть. Неурожаи конца XIX в., 1906, 1909 и 1911 гг., так же, как и новая эпидемия холеры в 1910 г., слабо отразились на продолжительности жизни, которая у женщин не опустилась ниже 30, а у мужчин - ниже 28 лет. На этом фоне новые кризисы ХХ в. выглядели особенно острыми и неоправданными, противоречили пусть и скромным, но несомненным успехам в борьбе со смертью, достигнутым до начала Первой мировой войны.

3. Гражданская война сопровождалась острыми продовольственными трудностями в городах, дезорганизацией местных медицинских служб, распространением громадных эпидемических волн - холерных, оспенных, тифозных, дизентерийных, малярийных и т.д. В период самой острой тифозной пандемии в 1919-1920 гг. продолжительность жизни, которая перед началом войны достигла, видимо, 35-40 лет, упала ниже 15 лет у мужчин и 18 лет у женщин. Конец Гражданской войны не принес ожидаемого отката катастроф, ибо на смену эпидемиям пришел тяжелый голод, особенно сильный в Поволжье, Казахстане, на Северном Кавказе и юге Украины. В эту катастрофу оказалась втянутой почти половина населения бывшего пространства империи. Ее демографические последствия удалось смягчить, благодаря налаженной мировой и государственной продовольственной помощи голодающим и мобилизации частных пожертвований самим населением. Тем не менее ожидаемая продолжительность жизни оставалась очень низкой и составила около 19 лет для мужского и 23 лет для женского населения.

4. После преодоления этого кризиса положение стало выправляться, однако в начале 30-х годов на население бывшего Советского Союза обрушилась новая демографическая катастрофа, вызванная коллективизацией и последующим голодом. По нашим оценкам, скорее всего оптимистическим, ожидаемая продолжительность жизни упала до 25 лет у мужчин и 32 лет у женщин. В России кризис смертности был менее острым, тем не менее ожидаемая продолжительность жизни упала до 29 лет у мужчин и 37 лет у женщин. Согласно пессимистическим оценкам, предлагаемым другими авторами, ссылающимися на значительный недоучет смертей органами государственной статистики, падение ожидаемой продолжительности жизни было намного более глубоким - до 11 и 13 лет для СССР в целом и 15 и 20 лет для России.

5. Вероятности умереть в разных возрастах далеко не одинаковы. Достигнув минимальных значений в детских возрастах 10-12 лет, вероятности умереть обычно плавно растут с возрастом. Во время кризисов зависимость смертности от возраста, конечно, сохраняется, однако в несколько измененном виде. Эти изменения бывают двух типов. При первом из них изменения затрагивают главным образом детские и старческие возрастные группы - так было, например, в России в 1882 г. Подобные кризисы характерны при эпидемиях инфекционных болезней, например, оспы и дизентерии, которые обычно щадят население в активных возрастах, но могут сильно повысить риск смерти детей и престарелых. Изменения второго типа охватывают практически все возрастные группы населения, особенно сильно - взрослое население (как это было, например, в России в 1872 и 1892 гг.). Они определяются комбинированным действием множества причин. Мультипликаторы смертности изменяют показатели примерно в одинаковой пропорции практически во всех возрастных группах (рис. 1).

6. В СССР в 20-е и 30-е годы наблюдался второй, более тяжелый тип кризисов смертности. При этом общий уровень мультипликаторов в XX в. значительно выше, чем в прошлом столетии. Смертность повышалась от более низкого, чем в конце XIX в., "нормального" уровня и как будто брала реванш за свое недавнее отступление. Сам масштаб повышения смертности, огромный даже по сравнению с ее катастрофическими подъемами в прошлом, говорит о глубине кризисов 20-х - 30-х годов. Другая особенность этих кризисов, по сравнению с кризисами XIX в., заключается в том, что кривая возрастных мультипликаторов сверхсмертности выглядит менее равномерной. Заметно, в частности, появление нового пика смертности в возрастах 10-19 лет, которого ранее не наблюдалось. Создается впечатление, что новый пик возник именно в тех группах населения, которые в докризисный период получили наибольший выигрыш в снижении смертности, - еще один своеобразный "реванш", кризис смертности как бы перечеркивает недавние достижения, отбрасывает общество назад.

7. Влияние кризисов смертности обнаруживается не только в резких перепадах текущих показателей, их последствия ощущаются очень долго и в "нормальные" годы. Отдаленные эффекты давних катастроф можно уловить, используя метод APC (Age-Period-Cohort) aнализа. С помощью этого метода, имея данные о смертности по одногодичным возрастным группам за период с 1959 по 1995 г., можно оценить влияние кризисных условий, существовавших в момент рождения, на последующую смертность поколений, родившихся в периоды Первой мировой или Гражданской войны, голода 1922 или 1933 гг. и т.д. Основной вопрос, на который ищут ответ исследователи, заключается в том, дают ли катастрофы селективный или отягощающий эффект в будущей смертности затронутых поколений. Отдаленные эффекты катастроф, например эпидемии испанского гриппа в 1918 г. или локальных голодовок в 1944-1945 годах, Первой и Второй мировых войн уже исследовались применительно к населению Франции, Голландии, Италии и т.д., однако однозначного ответа на поставленный вопрос не было получено. Одни исследования показывают, что поколения, родившиеся в годы кризисов, имеют повышенную смертность (отягощающий эффект). Другие исследования, наоборот, показывают пониженную смертность таких когорт, как если бы в годы кризиса среди них произошел естественный отбор и живыми остались лишь самые сильные организмы.

8. На рисунках 2а и 2б представлены относительные эффекты в смертности для мужских и женских когорт населения России и Украины, родившихся между 1905 и 1960 годами, смертность которых наблюдалась в период с 1959 по 1995 годы. Чем выше точка на графике, тем выше смертность данной когорты по сравнению с соседними когортами. Чем ниже точка, тем благополучней данная когорта. Не вдаваясь в довольно сложные объяснения, отметим, что выделение благополучных и неблагополучных когорт имеет смысл лишь применительно к соседним близлежащим когортам. При общей долговременной тенденции роста ожидаемой продолжительности жизни, у некоторых когорт она оказывается намного более низкой, по сравнению не только с последующими, но и с предыдущими когортами. Бросается в глаза сходство профилей когортных эффектов на Украине и в России, между мужскими и женскими поколениями, что позволяет говорить о типичности отдаленных эффектов катастроф в послевоенной смертности.

Голодовки 1921-1922, 1933 и 1947 годов не вызвали сколько-нибудь значимого отягощающего эффекта в смертности поколений, родившихся в эти годы. То же самое относится и к поколениям, активно участвовавшим в Великой Отечественной войне. Напротив, поколения, родившиеся в годы, следующие сразу после кризисов (в 1923, 1934 или 1948 гг.), имели пониженный эффект когортной смертности и, следовательно, оказались более благополучными, чем сверстники соседних годов рождения. Характерно, что на Украине и когорты первой мировой войны, и когорты, родившиеся во время голода 1932-1933 годов, оказываются более благополучными, чем российские когорты. Смертность российских поколений, родившихся в период Великой Отечественной войны, очень прерывиста, и говорить о каком-то общем эффекте не представляется возможным. Так, поколения 1942 и 1944 годов рождения имеют очень высокую смертность, а поколения 1941 и 1943 годов, напротив, низкую. Такая прерывистость когортного эффекта указывает на то, что период войны и оккупации не был одинаково неблагополучным. Может быть она объясняется дефектами в регистрации рождений в период оккупации.

Интерпретируя данные, относящиеся к когортам, родившимся в периоды голодовок, можно сказать, что, по всей видимости, поколения, прошедшие утробный период в момент кризиса, получают положительный селективный эффект и их смертность после кризиса несколько ниже, чем у поколений, рожденных позднее. Однако этот селективный эффект проявляется не на протяжении всей жизни поколения, а главным образом в период наивысшей сверхсмертности, у мужчин в возрастах 25-50 лет. Напротив, в более пожилых и, возможно, ранних возрастах этот эффект не проявляется или сглаживается. Может быть по этой причине селективный эффект у поколений 1914-1917 и 1932-1933 годов рождения выступает отчетливее, если мы ограничим исходную матрицу коэффициентов смертности периодом с 1959 по 1976 г. С другой стороны, селективный эффект, видимо, ослабевает, если благополучные когорты пересекают в дальнейшем новые полосы кризисов. Этим можно объяснить то, что самый высокий позитивный эффект имеет когорта 1948 года, селективный эффект когорты 1932-1933 годов стерт Великой Отечественной войной и голодом 1947 г., наконец, у когорт 1922-1923 годов селективный эффект выражен еще слабее, т.к. он ослаблен также и голодом 1933 г.

Рисунок 1. Мультипликаторы возрастных коэффициентов смертности во время кризисов XIX и XX веков. 1872, 1882, 1892: 50 губерний Европейской части Российской империи; 1920: Петроград; 1933: Европейская часть РСФСР.

Рисунок 2а-2б. Когортный эффект в смертности поколений мужчин и женщин России и Украины, рассчитанный по логарифму возрастных коэффициентов смертности в возрастах 5-69 лет за период 1959-1995 гг. (кривые 1 и 2) и за период 1959-1976 (кривая 3).

(1) Россия, 1959-1995; (2) Украина, 1959-1995; (3) Украина, 1959-1976