 |
|
Голунов С.В.
ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ МИГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ЗАПАДНОЙ ЧАСТИ РОССИЙСКО-КАЗАХСТАНСКОГО ПОГРАНИЧЬЯ
*Исчезновение СССР с политической карты мира привело к кардинальному изменению ситуации на огромном пространстве Евразийского континента. Постсоветское пространство, прежде единое, становится все более дискретным, разделяясь многочисленными зримыми и незримыми рубежами. Исчезновение жесткой унифицированной системы, регулировавшей социальные процессы и, вместе с тем, осуществлявшей контроль за столь огромным пространством, поставило перед вновь созданными государствами принципиально новые проблемы, среди которых важное место заняла проблема регулирования трансграничных миграций. В данной статье рассматривается этнокультурный аспект таких миграций в западной части российско-казахстанского пограничья.
Специфика западного участка российско-казахстанского пограничья
Российско-казахстанская граница является в некотором роде уникальным, феноменом. По протяженности это самая длинная сплошная сухопутная граница в мире, разделяющая страны, условно относимые к западной и восточной, христианской и мусульманской цивилизационным традициям. К российско-казахстанской границе примыкают 12 субъектов Российской Федерации и 7 областей Казахстана. Западный участок разделяет, с одной стороны, Астраханскую и Волгоградскую, с другой – Атыраускую и Западно-Казахстанскую области.
Российско-казахстанское пограничье почти на всем протяжении характеризуется сходными ландшафтами и малым количеством естественных препятствий. Не является исключением и западный участок: наиболее значительное водное препятствие, протекающая в Астраханской области река Кигач, выполняет функцию естественного рубежа лишь на протяжении примерно 50 километров. Благоприятные ландшафтные условия делают российско-казахстанскую границу удобной для развития контактов и транспортного сообщения. Границу пересекают около 20 железнодорожных трансграничных участков, 12 автомагистралей, 36 автодорог с твердым покрытием, более 150 – без твердого покрытия и сезонных дорог, которые в плохих погодных условиях становятся труднопроходимыми**.
Степень коммуникационной контактности отдельных участков границы существенно различается. Западная часть принадлежит к наименее контактным участкам: границу между Волгоградской и Западно-Казахстанской областями пересекают всего 5 грунтовых автодорог и одна железнодорожная магистраль идущая вдоль приграничной зоны и несколько раз пересекающая границу); между Астраханской областью и сопредельными регионами Казахстана – 2 железнодорожных участка и 3 грунтовых дороги.
В советский период транспортная инфраструктура создавалась как единый комплекс, который развивался без учета административных границ между союзными республиками. В результате, некоторые автомобильные и железные дороги на коротких участках пересекают теперь уже государственную границу, возвращаясь затем на территорию своей страны. В ряде случаев (особенно когда речь идет о железнодорожных магистралях) это создает серьезные проблемы
, так как транспортное сообщение между частями одного и того же государства попадает в зависимость от сопредельной стороны. Возникают трудности и при разграничении ведомственной принадлежности участков железной дороги и др.В последнее время прослеживается тенденция развития новых трансграничных транспортных путей. В числе других, достаточно широкомасштабные планы нижневолжских регионов России, стремящихся к развитию связей с Атырауской областью Казахстана, которая является богатейшим нефтеносным регионом
и, к тому же, территорией, через которую проходят магистрали, соединяющие Россию с Центральной Азией. Речь идет о довольно дорогостоящих проектах: в астраханском случае, оцениваемом в 25-30 млн. долл., - строительстве моста через пограничную реку Кигач, в волгоградском – о многократно более затратном проекте строительства второго моста через Волгу, который обосновывается во многом именно перспективами возможной переориентации на регион транспортных потоков с центрально-азиатского направления.Было бы, однако, упрощением оценивать уровень контактности участка границы, основываясь, только на его ландшафтно-коммуникационном потенциале. Показателен пример Астраханской области, участок которой российская исследовательница Н. Зубаревич
1 2, отнесла к барьерным, фактически основываясь именно на ландшафтно-коммуникационном критерии***. Между тем, Астраханская область является одним из лидеров по развитию трансграничного сотрудничества с Казахстаном.При оценке потенциала сотрудничества, требуется учет многих факторов, в числе которых: ресурсная база; наличие, взаимосвязанность и возможности развития инфраструктуры; политический фон; практические шаги, предпринимаемые для развития сотрудничества официальными и другими структурами и т.п. В числе долгосрочных факторов, влияющих на характер упомянутого взаимодействия важную роль играет ресурсный потенциал приграничных территорий. Что касается западного участка, его потенциал весьма значителен, включая такие ценные ресурсы, как нефть, сельскохозяйственная продукция (в первую очередь, зерно), продукция животноводства, поля, пастбища, используемая для орошения вода, осетровые. Наличие этих и других ресурсов способствует, с одной стороны, развитию трансграничного сотрудничества и сохранению производственных связей, с другой – благоприятствует нелегальной трансграничной активности, становясь камнем преткновения на переговорах по делимитации. Так, на астраханском участке предметом спора стали территории Каспийского шельфа, остров Укатный, (где есть месторождения нефти) и территории совхоза "Родина" (с хорошими пастбищами)
2. Во многом на основе ресурсной базы в советский период сложились устойчивые производственные и технологические связи, которые пока выдерживают испытание на прочность. Высокая степень совместимости экономики создает достаточно благоприятные предпосылки для развития трансграничных связей, как на региональном, так и на локальном уровнях, включая предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции, оросительные системы и т.п.Определенное значение имеет и связь между объектами военной инфраструктуры в приграничной зоне. В отдельных случаях части одного и того же военного объекта располагаются на территориях обоих государств, как это имеет место, в частности, в случае с полигоном Капустин Яр.
Главные промышленные центры пограничной зоны (Волгоград, Волжский, Астрахань, Атырау, Уральск) расположены на значительном удалении от границы. Это во многом объясняет слабую заселенность приграничных районов. Российская сторона характеризуется значительно более развитой инфраструктурой, гораздо более высоким экономическим и демографическим потенциалом, что объясняет тяготение к ней части казахстанской.
Всего в граничащих с Казахстаном российских регионах проживает около 26 млн. чел., из которых более 3 млн. – в непосредственно прилегающих к границе административных районах. Население северных и западных приграничных регионов Казахстана составляет 5,8 млн. чел., из них – 2,4 млн. проживают в сельской местности. Таким образом, демографический потенциал приграничных регионов примерно в пять раз различается в пользу России.
На фоне других участков границы западная зона отличается довольно выраженной демографической барьерностью, сказывается соседство полупустынного Заволжья. Численность населения приграничных регионов различается здесь в 3,5 раза: население Волгоградской и Астраханской областей в сумме составляет более 3,7 млн., а областей Атырауской и Западно-Казахстанской – 1057 тыс. человек.
Сопредельные территории довольно существенно различаются по уровню урбанизации: в Астраханской области процентное соотношение городского и сельского населения составляет 67/33, в Волгоградской – 74/26, тогда как в Атырауской – 58/42, а в Западно-Казахстанской - 41/59. Эти соотношения отражают не только различия в структуре экономики сопредельных регионов, но и неодинаковое для них социальное значение приграничных районов. Для российской стороны пограничье чаще всего представляет собой периферию, играющую выражено второстепенную роль в развитии соответствующих административных регионов, при взгляде с казахстанской стороны периферийность менее выражена. Об этом свидетельствует сравнение показателей по Волгоградской и Западно-Казахстанской областям. По данным переписи 1989 г. примыкавшие к административной межреспубликанской границе районы Волгоградской области – Палласовский (48 тыс. чел.) и Старополтавский (около 26 тыс. чел.) всего в 1,8 раза превосходили по заселенности сопредельные Джаныбекский ( 20,5 тыс.) и Урдинский (около 19 тыс.) районы, тогда как по соответствующим регионам аналогичные показатели различались в 4,4 раза. Показателен и тот факт, что доля населения приграничных районов в населении Волгоградской области по переписи 1989 г. составляла 2,7%, тогда как в Западно-Казахстанской области – 6,5%. Таким образом, социальная роль приграничных районов для западно-казахстанских регионов объективно выше, чем для нижневолжских, и неблагоприятное развитие ситуации в данных районах может более заметно отразиться на ситуации на региональном уровне, стимулируя, в числе прочего, внутреннюю миграцию.
Социальная ситуация в российско-казахстанском приграничье во многом определяется и такими качественными демографическими характеристиками, как возрастная и половая структура населения, а также структура его занятости. В числе наметившихся в постсоветский период тенденций - "старение" постоянно проживающего в приграничных районах населения, которое сочетается с высоким процентом молодых людей в составе переезжающих в данные районы как внешних, так и внутренних (в Казахстане) мигрантов. В ряде случаев "конфликт поколений" с их различными ценностными ориентациями, становится, наряду с проблемами трудоустройства, одним из катализаторов межэтнических противоречий. В определенных ситуациях аналогичную роль может сыграть и гендерный фактор, проявляющийся, в частности, в случаях, когда речь идет о преимущественно "мужской" трудовой миграции некоторых этнических общностей, например, выходцев с Кавказа.
Этномиграционные процессы: история и современность
С рассматриваемой точки зрения ключевым показателем является соотношение между титульными для сопредельных стран этносами – русскими и казахами. Имеет значение также пропорция между этническими общностями, исповедующими ислам и православие. Немаловажное значение имеет и наличие или отсутствие в приграничье других этнических общин, подчеркивающих свою этнокультурную самобытность.
Этнокультурная картина российско-казахстанского пограничья довольно ассиметрична. В населении Волгоградской и Астраханской областей, по данным переписи 1989 г., казахи составляли относительно небольшой процент: в первом случае 1,6%; а во втором – 12,8%. При том, что казахская община Астраханской области является наиболее многочисленной во всей России, русские здесь решительно преобладали – 89% (в Волгоградской области - 72%). По данным казахстанской переписи 1999 г. соотношение казахов и русских в Атырауской области составляло 89:8,6; а в Западно-Казахстанской области – 64,7:28,2.
В числе других общностей, отличающихся в этнокультурном отношении от титульного этноса, в Астраханской области выделялись татары (7,2%), в Волгоградской – татары (1 %) и немцы (1,1 %), Западно-Казахстанской - украинцы (3,2 %) и татары (1,6 %). Наличие "третьих" этнических групп усложняет межнациональные отношения на микроуровне: такие группы могут выполнять как функцию амортизатора, так и создавать новые проблемы.
На среднеобластном фоне приграничные зоны выделяются более сбалансированным соотношением русских и казахов. Это может быть объяснено тем, что российские казахи предпочитают сельскую местность и тяготеют к компактному расселению. В Астраханском приграничье соотношение русских и казахов выглядит как 51:32, а в Волгоградском – как 42:29 (1989 год). Еще сильнее, вплоть до противоположного, меняется это соотношение в прилегающей к границе зоне: по данным Федеральной пограничной службы в приграничной полосе на территории Волгоградской области проживают 36,5 % русских и 49% казахов3. Существенно больше здесь и доля «третьих» этнических групп: немцев – 7,1%, татар – 2,8%, чеченцев – 2,2%.
В приграничных районах Западного Казахстана явно преобладающей по численности группой являются казахи – 95,3% в Джаныбекском районе Западно-Казахстанской области, и 99,8% в Урдинском районе (1999 год). Такая ситуация нетипична для зоны российско-казахстанской границы, где соотношение титульных этнических групп в большинстве случаев складывается либо в пользу русского населения либо (в тех районах, где преобладают казахи) разница гораздо менее контрастна. Этнический состав населения в Западной части границы – результат многовековых миграций. История наиболее интенсивных контактов между русскими и казахами в нижневолжско-уральской зоне начинается с произошедшего в начале XIX в. переселения в Нижнее Заволжье казахов Младшего жуза под предводительством султана Букея и образования Внутренней (Букеевской) орды. Территория последней включала районы, впоследствии вошедшие в состав всех рассматриваемых регионов, а центром образования стало поселение Ханская Ставка, находившееся на территории нынешнего приграничного райцентра Западно-Казахстанской области пос. Урда. Таким образом, было положено начало субэтнической общности, впоследствии разделенной государственной границей. На территории Астраханской области находятся такие значимые для казахов исторические объекты (имеющие сакральное значение), как могилы хана Букея и композитора Курмангазы Сагырбаева.
Население Букеевской орды росло быстрыми темпами, в том числе и в результате миграции из других казахских районов. В 1888 году население Орды оценивалось в 237,5 тыс. человек,4 а в 1909 году – уже 279,3 тыс. человек5. В то же время, состав населения районов, ныне являющихся приграничными, существенно различался. Значительная часть казахов концентрировалась на стыке Астраханской и южной части Волгоградской, Атырауской и Северо-Казахстанской областей. Севернее же, в районах, тогда входивших в Царевский уезд Астраханской губернии, проживало 104144 русских и всего 1384 казаха6. Вместе с тем, и нынешняя северная зона нижневолжского приграничья имеет для казахов важное историческое значение: в соответствии с упоминанием русского этнографа П. Небольсина, на протекающей в данном районе реке Торгун в середине XIX в. существовала летняя ставка хана, служившая для него временной резиденцией7.
В советский период, декретом ВЦИК и СНК РСФСР некоторые территории, входившие в состав Астраханской губернии, включая Букеевскую орду, а также Синеморскую, Сафоновскую, Ганюшкинскую, Николаевскую волости, были переданы новообразованной Киргизской АССР (с 1925 – Казахской АССР, получившей в 1936 г. статус союзной республики)
8. Так была определена административная российско-казахстанская граница на западном участке, не претерпевшая более значительных изменений за исключением произошедшей в 1956 г. передачи Астраханской области южной части Джаныбекского района области Западно-Казахстанской.Лишения и голод 1920-1930 годов привели к значительным потерям населения в приграничных регионах. Так, с 1915 по 1926 годы население Западного Казахстана сократилось на 423,9 тыс. человек или 21,8 %, причем заметно уменьшилась численность как казахов (на 18,2%), так и русских (на 59,6%)
9. Большие потери понесло казахское население в результате коллективизации: его численность в Западном Казахстане уменьшилась на 39,7%, а удельный вес сократился с 74,3 до 55,4%, не только вследствие повышенной смертности, но и миграции, в том числе – в сопредельные приграничные районы РСФСР. Тенденция к уменьшению удельного веса казахов (до 51,9%)10 продолжалась и в военный период, что отчасти было связано, с эвакуацией европейского населения в Казахстан.В послевоенный период наблюдался приток казахов на российскую территорию. Так, в первой половине 1950-х гг. имел место массовый несанкционированный исход колхозников Урдинского района, в связи с резким ухудшением их материального положения, безработицей и с сокращением колхозного поголовья скота. В то же время, в колхозах Астраханской области молодежь в животноводство идти не хотела, и в результате образовался дефицит чабанов, который заполняли казахи из сопредельных регионов. Лишь в результате принятых Казахской ССР мер по укрупнению и поддержке сельского хозяйства на примыкавших к РСФСР территориях уход казахов удалось прекратить
11 С 1959 по 1989 годы количество проживавших на территории Астраханской области казахов увеличилось, с 70 до 126,5 тыс., а их удельный вес в населении области за тот же период возрос с 10% до 12,8% что связано, в основном, с более высоким, чем у русских естественным приростом.В сопредельных с Казахстаном районах Волгоградской области (Палласовском и Старополтавском) за период с 1970 по 1989 годы численность казахов выросла с 18,4 до 21,7 тыс. человек, а удельный вес увеличился почти на 3%, тогда как численность русских населения за то же время сократилась с 40 до 34,9 тыс. человек, а его доля – с 51,8 до 47,2%. Численность казахов в основном росла в городском населении: в Палласовском районе – на 144%, тогда как в сельской – всего на 109%. С другой стороны – из-за отсутствия социальных перспектив происходил отток из сельской местности русских, численность которых за тот же период уменьшилась в Палласовском районе на 13,6% (в рабочем поселке Эльтон сокращение составило 44,1%), а в Старополтавском – на 23,4%.
В период 1980-х годов, в приграничных районах РСФСР началось образование новых этнических общин кавказского происхождения. В Палласовском районе чеченцы и азербайджанцы, которые не выделялись в предыдущих переписях населения, к 1989 году стали, соответственно, 5-й и 8-й по численности этническими группами (1175 и 234 человек), а в Ахтубинском районе Астраханской области чеченцы вышли на 3-е место
12. Специфическими особенностями новообразованных общин в 1980-е годы было заметное преобладание мужчин, ярко выраженный сельский характер чеченской общины (88% палласовских чеченцев проживали в сельской местности) и преимущественно городской (67,5%) – азербайджанской. Таким образом, этническая ситуация в российской части приграничной зоны в 1980-е гг. усложнилась: появились этносоциальные группы, довольно замкнутые по отношению к социальному окружению (особенно в случае с чеченцами).В несколько меньших масштабах те же тенденции в период с 1970 по 1989 годы проявились и в приграничных регионах Казахстана: так, численность чеченцев в Западно-Казахстанской области увеличилась в 5,5 раз (до 1303 человек, 82,5% из них проживали в сельской местности), азербайджанцев – в 3,6 раз (до 847 человек, по большей части в городе). В постсоветский период число чеченцев сократилось (в 1,8 раза), а азербайджанцев – несколько выросло (почти на 100 человек). В то же время, в прилегающем к РФ и связанном с ней железнодорожным сообщением Джаныбекском районе в 1999 г. проживало всего 42 чеченца и 17 азербайджанцев.
Главной же миграционной тенденцией в казахстанской части приграничья, с конца 1970-х стала массовая эмиграция европейского населения. В Западно-Казахстанской области с 1979 по 1989 гг. численность русских уменьшилась на 20,1%, а в Атырауской – на 44,1% (!), причем в обоих случаях эта убыль относительно превзошла
миграционные потери регионов в постсоветский период (соответственно, 19,6% и 40,3%). Особенно значительный масштаб в тот период приобрела миграция русских из сельской местности: в первом случае убыль русских составила 33,7% за 1979-1988 годы (в постсоветский период – 18,6%), а во втором – 58,8% (55,3%). Аналогичные тенденции в отмеченный период наблюдались и в других группах русскоязычного населения. Благодаря выезду русских уже в 1980-е годы в западных приграничных районах Казахстана закрепилось явное преобладание титульного этноса.В постсоветский период выезд европейского населения продолжился. Стимулирующие миграцию социальные причины, включая разницу в уровне жизни и отсутствие удовлетворяющих социальных перспектив (в сферах образования, карьерного роста, пенсионного обеспечения и т.п.) наложились на острый социально-экономический кризис, политическую дезинтеграцию постсоветского пространства и фактическую легитимизации этнонационализма в политической жизни, как Казахстана, так и России. Вследствие оттока русскоязычного населения, приграничные районы Казахстана по своему составу стали практически гомогенными по этническому составу.
Как на региональном, так и на локальном уровне в первую очередь речь шла, по-видимому, об эмиграции из Казахстана наиболее мобильных и потенциально перспективных социальных групп. Согласно официальной статистике, из 90-100 тыс. человек, прибывших в Астраханскую область за истекшее десятилетие, 20-25 тыс. человек прибыли их Казахстана. Эта группа мигрантов занимает 3-е место по численности, после мигрантов из Чечни и Дагестана, а также Таджикистана
****. Русскоязычные иммигранты из Казахстана составляют наибольшую долю и в составе мигрантов, прибывающих в Волгоградскую область. Так, в 1998 г. из 2,7 тыс. вынужденных переселенцев эта категория составила 57,5%13.Причины социально-экономического характера стимулируют миграцию не только русских, но и казахов в приграничные районы Волгоградской и Астраханской области.
В числе этих причин одно из главных мест занимает проблема трудоустройства. Показательно, что в Джаныбекском районе численность занятого населения составляет лишь 46,1%, а в Урдинском – 48,8% от трудоспособного. В результате миграции соотношение русских и казахов на российской стороне существенно изменилось. Как уже частично упоминалось выше, по данным Федеральной пограничной службы РФ, в приграничной полосе Палласовского района ныне проживает 37111 чел. (во всем районе – 49,9 тыс.), из которых русские составляют 36% (другие европейские этнические общности – в совокупности 8,3%), а казахи 49%, а в прилегающей к границе полосе их доля доходит до 70 – 75%14. Соседство более благополучных российских территорий привело даже к сокращению численности населения Джаныбекского района, которое, несмотря на традиционно высокий уровень рождаемости, с 1989 по 1999 гг. уменьшилось с 21187 до 19511 человек или на 7,9%. Население Урдинского района за десятилетний период увеличилось на 5,2%, что, в числе прочего, может быть объяснено его большей этнической однородностью.Происходящий между приграничными территориями миграционный обмен временного характера по всем оценкам имеет многократно больший объем, чем переселения. Так, в 1999 г. через контрольно-пропускные пункты Волгоградской области прошло 72 тыс. человек
15. Однако и эта цифра, сопоставимая с численностью всего населения приграничных районов области и сопредельных территорий Казахстана, возможно, является не вполне репрезентативной, ибо, согласно оценке, прозвучавшей из уст официального представителя Федеральной пограничной службы в марте 2001 г., астраханский участок границы ежегодно пересекают 550 тыс. человек16. Учитывая, с одной стороны, стабилизацию социально-экономической ситуации в приграничных районах обеих стран, а с другой –тяготение населенных пунктов казахстанского приграничья к сопредельным российским территориям, можно предположить, что временный трансграничный миграционный обмен в достаточно длительной перспективе сохранится на устойчивом уровне.Проблемы адаптации мигрантов в полиэтничной социальной среде
Распад СССР и резкое ухудшение социально-экономической ситуации весьма болезненно отразились на приграничных районах как России, так и Казахстана. В советский период эти районы, в значительной степени, являлись дотационными; их экономическое развитие сильно зависело от инвестиций, стабильного рынка сбыта и, помимо прочего, связей с территориями соседней союзной республики. Существовавшая в данный период система социальной адаптации мигрантов (трудоустройство, образование, предупреждение правонарушений, идеологическая работа и т.п.) существенно сокращала потенциальную сферу актуализации межэтнических противоречий, которые, однако, сохранялись в латентной форме. Разрушение такой системы, ввиду дезинтеграции советского пространства, экономического кризиса, политической и идеологической либерализации, обострило проблемы занятости, социального расслоения, распределения престижных статусных позиций, этнокультурной замкнутости и т.п.
Несмотря на последствия проводившейся в советский период политики радикальной модернизации, этнические общности по-прежнему заметно различаются в отношении профессиональных предпочтений. Так, русскоязычное население российско-казахстанской приграничной зоны (в особенности, живущее в Казахстане) имеет довольно прочные позиции в сферах мелкого и среднего бизнеса. В то же время, согласно экспертным оценкам представителей административных структур, живущие в российских приграничных районах казахи ориентированы на сельское хозяйство и мелкую торговлю, а также на работу в государственных учреждениях. Такой традиционный набор социальных предпочтений, сельское происхождение мигрантов и их ориентация на поддержку живущих в месте нового поселения родственников обусловили локальный характер казахской миграции, ее направленность не в крупные городские центры, а в сельские населенные пункты, граничащие с Казахстаном. Во многом благодаря родственным связям легко адаптируясь к социальной среде принимающего общества, такие мигранты обладают низкой социальной мобильностью
.В отличие от казахов, проживающие в приграничной зоне азербайджанцы и чеченцы более мобильны в социальном плане и активно заполняют ниши, образовавшиеся в условиях рыночной экономики. Азербайджанцы занимают достаточно прочные позиции в мелком и среднем бизнесе приграничных территорий. Чеченцы, помимо этого, занимаются сельским хозяйством, образуя довольно замкнутые и малопроницаемые для взаимодействия с внешней средой сообщества. Обособленность и (особенно в азербайджанском случае) профессиональная конфликтность занимаемой сферы придают азербайджанским и чеченским общинам полумаргинальный статус, что в условиях недостаточной социально-правовой отрегулированности отношений в данной сфере является фактором, усиливающим социальную напряженность.
Ситуацию хорошо иллюстрирует пример Палласовского района, в котором автор проводил исследование в августе 2000 г. Резкое сокращение поголовья скота, имевшая место в течение нескольких лет подряд засуха поставили экономику района в критическое положение. Район занимает одно из последних мест в области по уровню жизни населения. Так, доход в размере нескольких сотен рублей считается довольно типичным, особенно за пределами райцентра. Согласно подсчетам автора, более ¾ индивидуальных частных предприятий (магазинов и т.п.), расположенных на центральной улице г. Палласовки находится в собственности представителей русскоязычного населения. Центральный рынок города, по неофициальным оценкам представителей силовых структур, находится под фактическим контролем азербайджанской общины; казахи же, по нашему наблюдению, составляли не более трети от общего числа работавших на этом рынке торговцев. Согласно экспертным оценкам, в коммерческой сфере казахи представлены относительно слабо, в то время как количество казахов, занимающих престижные административные должности в учреждениях районного подчинения, во второй половине 1990-х резко возросло.
Облегчению адаптации и преодолению полумаргинального статуса мигрантов способствует сохранение тесных трансграничных связей. В ходе опроса, проведенного ФПС в Палласовском и Старополтавском районах наличие родственников в Казахстане подтвердили 43% респондентов
*****. В числе целей пересечения границы россиянами фигурировали, прежде всего, желание повидать родственников и друзей (58,8%), купить продукты, товары (8,2%) и продать что-либо (8,2%). Несколько иная мотивация у пересекающих границу казахстанцев: на первом месте в данном случае оказалось уже не желание повидать родственников и друзей (45,2%), а стремление купить продукты, товары (67,4%), достаточно большая группа респондентов (30%) назвала определяющим мотивом желание "что-либо продать". При этом лишь 6% опрошенных пересекают границу постоянно, 31% - от случая к случаю и 63% - никогда или очень редко17.На основании данных опроса можно сделать вывод о том, что главным мотивом трансграничной миграции остаются родственные связи, на втором месте - закупка продовольствия, далее следует торговля собственными товарами по экспертным оценкам представителей пограничной и таможенной служб, такая конъюнктура сложилась лишь в 1999-2000 г. До этого желание "продать что-либо" занимало в мотивации казахстанских мигрантов более высокое место. Ряд приграничных населенных пунктов Казахстана находились в крайне тяжелом положении в отношении снабжения электричеством и отоплением и социального обеспечения. Ситуация существенно улучшилась в 2000 г., и именно тогда, по утверждению представителей упомянутых структур, временные мигранты из Казахстана в значительной степени переориентировались с продажи собственных товаров на закупки российских. Таким образом, временная миграция по социально-экономическим причинам в настоящее время имеет отчетливо выраженный, односторонний характер.
Важное значение имеет культурная составляющая адаптации, включая получение полноценного образования, удовлетворение этнокультурных и религиозных потребностей, осознанную этническую и гражданскую самоидентификацию, ощущение себя жителем определенной местности. Культурная адаптация помогает преодолеть маргинальность и обособленность на этнической или конфессиональной основе, уменьшить потенциал радикальных националистических или религиозных лозунгов. Между тем, в современных условиях степень этнической обособленности довольно высока и имеет определенную тенденцию к возрастанию.
С рядом оговорок, на западную приграничную зону можно экстраполировать результаты проведенных в 1998 и 2000 годах социологических опросов в Оренбургской области – регионе, имеющем наиболее протяженный участок границы с Казахстаном, устойчивые культурно-исторические связи с последним и выделяющимся на фоне других приграничных областей тщательно продуманной и последовательно проводимой национальной политикой. Опросы зафиксировали, что лишь 9,8 % русских и 17,1% казахов готовы принять человека другой национальности в качестве близкого родственника; соответственно, 65,6% всех опрошенных отметили, что национальность и вероисповедание влияют на выбор брачного партнера; что для 60% респондентов (70,8% русских и 51,5% казахов) национальность и вероисповедание играют важную роль при голосовании на выборах в местные органы власти. Лишь 28,1 % русских и 18,3% казахов сочли желательной формой межэтнического взаимодействия контакты с представителями другой национальности в рабочем коллективе
18 19 . Как представляется, в западном пограничье более выраженные, чем в оренбургском случае, периферийность и депрессивность объективно способствуют укреплению ориентации на обособленность этнических общностей.В то же время, степень такой обособленности не следует преувеличивать. В первую очередь это касается социально-политической сферы. Так, предпочтения электората приграничных районов РФ в ходе последних избирательных кампаний оказывались относительно мало связанными с этнической принадлежностью. В Палласовском
районе на президентских выборах 2000 г. за казаха А. Тулеева проголосовало лишь чуть более 5% избирателей, тогда как его соратник по партии соперник по выборам Г. Зюганов одержал в районе убедительную победу, получив поддержку более 57% проголосовавших.Культурной адаптации мигрантов способствуют проводимая региональными и районными властями национальная политика, а также трансграничные контакты между властями сопредельных областей и районов. В этом отношении следует особо отметить активную политику Астраханской области. В области оказывается поддержка изучению казахского языка (в т.ч. издаются учебники для младших классов средней школы), развитию средств массовой информации на разных языках, проведению национальных праздников с участием представителей
Казахстана, охране памятников казахской культуры, таких например, как мавзолей композитора Курмангазы Сагырбаева в приграничном селе Алтынжар******.Это способствует сохранению довольно высокого уровня гражданской идентичности у российских казахов. Например, упомянутый опрос в Оренбургской области показал, что 78,7% русских и 68,3% казахов чувствуют себя, прежде всего, гражданами России и лишь 6,8 и 15,3%, соответственно, – представителями своей национальности.
Миграция и проблемы безопасности
Реалии постсоветского периода поставили перед приграничными территориями принципиально новые проблемы. Ранее, будучи внутренними районами, отдаленными от ближайшей точки государственной границы на 800-1000 км, эти территории приобрели такие несвойственные для себя функции как оформление пределов государственного суверенитета и регулирование трансграничного сообщения. Все это открыло перед приграничной зоной новые перспективы, создав, вместе с тем, серьезные проблемы в сфере обеспечения безопасности, включая борьбу с наркоторговлей, другими разновидности контрабанды, неконтролируемой миграцией, противодействие росту межэтнической напряженности, ухудшению санитарно-эпидемиологической обстановки и т.п. Все эти проблемы, прямо или косвенно, связаны с трансграничными миграционными потоками.
Представители административных структур наиболее опасной угрозой безопасности на российско-казахстанской границе наркоторговлю - деятельность, которая в середине 1990-х по своему финансовому обороту занимала около 60% в структуре международного криминального бизнеса20. Для поставки наркотиков из Афганистана в Россию и страны ЕС все более активно используется северный маршрут. Прозрачность центрально-азиатских постсоветских границ, в том числе границ России и Казахстана, делает этот путь весьма привлекательным. Как показывает международный опыт, пограничные и таможенные службы в состоянии выявить лишь 5-10% от общего объема контрабанды при том, что за 4 последние года, согласно статистике Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, этот оборот увеличился в РФ в 60 раз21. Только в 2000 году несущие службу в Таджикистане российские пограничники задержали 3130 кг. переправленных из Афганистана наркотических веществ, из которых героин составлял 801 кг. В 2001 году удалось перехватить уже около 5,5 т. наркотических средств, причем доля героина в этом случае достигла половины. За три недели января 2002 года пограничники изъяли почти 100 кг. наркотиков, в том числе 84 кг. Героина22.
Масштабы трансграничной наркоторговли и динамика ее роста этих масштабов выглядят весьма угрожающими. По оценкам российских экспертов, при существующих тенденциях уже через 10 лет каждый пятый россиянин будет употреблять наркотики
23, волна наркомании может захлестнуть и европейские страны. Поэтому наркоторговля является, по всей видимости, более страшной угрозой безопасности РФ, чем какие-либо территориальные потери.Используются самые различные способы провоза смертоносного груза, однако при этом заметно преобладающая его часть, по всем оценкам, ввозится либо через пункты пограничного контроля (как железнодорожного, так и автомобильного), либо перебрасывается в обход их.
Печальную известность получили центрально-азиатские поезда (в частности, "Душанбе-Москва", маршрут которого в 2001 году был сокращен до Астрахани), превратившиеся в основное средство доставки наркотиков в Россию. В условиях антисанитарии и превышающей все допустимые нормы наполняемости вагонов и при многообразии способов сокрытия контрабанды выявление наркокурьеров и их товара затруднено даже в ходе длящегося несколько часов пограничного и таможенного контроля.
Транзитная миграция среднеазиатских наркокурьеров на сегодняшний день является, пожалуй, главным аргументом для представителей силовых структур РФ в пользу ужесточения пограничного режима в западной зоне российско-казахстанской границы, в последние два-три года оттеснив в иерархии приоритетов пограничников и таможенников такие проблемы, как контрабанда других товаров, нелегальная миграция и въезд на территорию России боевых наемников. В настоящее время активно обсуждается идея полноценного обустройства российско-казахстанской границы, дабы сократить наркокурьерам возможности беспрепятственного проникновения на российскую территорию.
На уровне массового сознания за последние годы произошло укоренение стереотипа, фактически отождествляющего среднеазиатских (прежде всего, таджикских) мигрантов с наркодилерами. Этому в немалой степени способствовала позиция ряда волгоградских и астраханских СМИ, допускавших и тиражировавших не вполне корректные высказывания, которые подчеркивали национальность преступников. Акцент, таким образом, делался не на упорядочении трансграничного (в первую очередь, железнодорожного) сообщения, усилении взаимодействия с другими заинтересованными центрально-азиатскими государствами, необходимость продуманной миграционной политики, а на ограничение миграции по этническому признаку. Такая позиция способствует росту межэтнической напряженности в регионах, где несмотря на это ситуация пока остается относительно стабильной.
На втором месте в иерархии проблем пограничной безопасности по мнению региональных элит, силовых структур и массового сознания стоит неконтролируемая миграция. Эксперты силовых структур Волгоградской области оценивают численность казахской общины в области в 60-80 тыс. человек (по переписи 1989 г. – 41, 5 тыс.), чеченской – 20-40 тыс. человек (11,1 тыс.), азербайджанской – 20-40 тыс. человек (7,8 тыс.). По-видимому, оценки несколько завышены, хотя объективные факторы, способствовали увеличению притока упомянутых этнических групп.
Согласно расхожему стереотипу проблемы неконтролируемой миграции возникли в постсоветский период. Это представление не вполне соответствует действительности мак как уже в период с 1970 по 1989 годы численность и чеченской, и азербайджанской общины в приграничных районах быстро росла. Проблема, по-видимому, заключается не столько в росте численности соответствующих групп как таковой, а в исчезновении или ослаблении существовавших в советский период механизмов социальной адаптации, включая обязательное трудоустройство и образование, предупреждение правонарушений, монопольную идеологию и т.п. Новые, отлаженные механизмы взаимодействия пока не сложились, а проблема поиска иноэтничными мигрантами социальных ниш усиливает латентную конфликтность с этнической окраской.
Создающаяся ситуация воспринимается некоторыми русскими как демографическая экспансия, сопровождающаяся расширением сферы влияния чужеродной (и порою наделяемой агрессивностью) исламской этнокультурной среды, захватом "чужаками" ключевых позиций в административных структурах, сфере обслуживания и т.п. В постсоветский период российско-казахстанское пограничье порою рассматривается, прежде всего, как христианско-исламское, причем в ряде случаев это делается сквозь призму конфронтационно-геополитической парадигмы. Положение усугубляется проникновением в приграничные районы радикальных течений с религиозной окраской, подобных так называемому "ваххабизму" (радикальному исламизму) или, с другой стороны, национал-экстремизму, использующему православие в качестве идеологического обоснования. В определенной степени ситуацию дестабилизирует и раскол в официальном российском исламе, что порою выливается в конфликты, которым неосознанно, а иногда и сознательно, придается определенный этнорелигиозный оттенок. В Волгоградской области конфликт между двумя группировками "официального ислама" в приграничном Палласовском районе был преподнесен одной из сторон как "наступление ваххабизма", якобы представленного группой из 20 молодых казахов и чеченцев, строго придерживавшихся идеологии "чистого ислама" саудовского толка
24. В рамках такого восприятия укоренено стереотипное представление о том, что этномиграционные потоки казахстанского (прежде всего) и кавказского происхождения имеют устойчивую тенденцию к нарастанию и в обозримой перспективе не иссякнут, что может привести к коренному изменению этнодемографического баланса. О преувеличенности такого рода опасений свидетельствует, в частности, тот факт, что население Джаныбекского и Урдинского районов в совокупности составляет всего 38,8 тыс., что почти в 2 раза меньше, чем в сопредельных районах Волгоградской области.Тем не менее, ощущение тревожности очень сильно, о чем свидетельствует упомянутый оренбургский опрос, по данным которого миграция из стран СНГ оказалась на втором месте (39,7%) в иерархии угроз пограничной безопасности после контрабанды (46,3%). При этом мнения респондентов, выступающих за открытость российско-казахстанской границы (52,8%) и за ее полное закрытие (47,2%) разделились почти поровну
25.Озабоченность сложившейся ситуацией уже неоднократно проявлялась в высказываниях самых высокопоставленных представителей власти регионального и районного уровней (проводящих, при том, весьма толерантную национальную политику и являющихся последовательными сторонниками развития трансграничного сотрудничества)
26, представителей региональных силовых структур, иерархов православной церкви. Смысл такого рода высказываний сводится к тому, что при существующих этномиграционных тенденциях Россия может в конце концов лишиться заволжских приграничных территорий.В своем крайнем выражении данная точка зрения предполагает, что этническая миграция в приграничные районы является следствием политики, целенаправленно проводимой сопредельной стороной или некоей третьей силой. Довольно курьезным примером такого рода позиции является статья опубликованная в придерживающейся крайне националистической ориентации волгоградской газете «Колокол», где утверждается, что в Заволжье идет
целенаправленное вытеснение русского населения, которое уже сейчас якобы составляет всего 25-33 %. Это вытеснение, согласно автору публикации, осуществляется с помощью спаивания, приучения к употреблению наркотиков. Данный процесс направляется спецслужбами Чечни, ближнего и дальнего зарубежья. Последнее, разумеется, представлено США и НАТО, мечтающими превратить Нижнее Поволжье в новое Косово27. При всей своей одиозности данная точка зрения является далеко не единственным проявлением настроений геополитического алармизма в контексте проблем этнической миграции в приграничные районы Волгоградской и Астраханской областей.Наиболее же осязаемыми проблемами безопасности в связи с потерей контроля за трансграничными этномиграционными процессами и маргинализацией части иноэтничных мигрантов являются рост преступности и этносоциальной конфликтности. Неудивительно, что, согласно сводкам органов внутренних дел и экспертной информации в приграничных районах Волгоградской области непропорционально высока уголовная преступность в среде новых мигрантов, прибывших с Кавказа. Это может быть, не в последнюю очередь, объяснено ограниченностью возможностей последних полноценно интегрироваться в принимающее общество, ввиду чего значительная часть мигрантов пополняет "теневой сектор". Как следствие, наиболее острые конфликтные ситуации в Палласовском районе Волгоградской области возникали не между русскими и казахами, а между последними и кавказскими мигрантами, занимающимися торгово-коммерческой деятельностью.
Дополнительная проблема безопасности, имеющая этномиграционное измерение, связана с многолетним вооруженным конфликтом в Чечне. Угроза террористических актов с 2000 года стала для жителей Астраханской и Волгоградской областей реальностью: несколько подобных акций уже
привели к человеческим жертвам, кроме того, были предотвращены попытки организации взрывов в местах массового скопления людей или на стратегически важных объектах. Поэтому довольно широкий резонанс вызвала полуофициальная информация о том, что в районах компактного проживания чеченцев на территории Волгоградской и Астраханской областей существуют реабилитационные центры и даже якобы лагеря подготовки для боевиков, в числе которых будто бы тренируются не только чеченцы, но и выходцы из Центральной Азии. Эта информация получила частичное подтверждение в ходе проведенной в ноябре 2001 года на территории Волгоградской области операции "Граница", уже за первых два дня проведения которой было задержано 12 лиц, подозреваемых в причастности к незаконным вооруженным формированиям28.В целом, уровень конфликтности межэтнических отношений в российско-казахстанском приграничье имеет тенденцию к относительно медленному, но, в то же время достаточно определенному и устойчивому увеличению. Социальные проблемы приграничной зоны нередко приобретают этническую окраску и получают выражение в конфликтных проявлениях этнического и религиозного возрождения. Однако ситуация пока имеет запас прочности, чему способствуют традиции длительного совместного проживания и отсутствие в приграничных районах серьезных политических и других сил, способных использовать этнический фактор для мобилизации широкой поддержки. В религиозной сфере стабилизирующую роль играет традиционно высокая степень толерантности, как русских, так и казахов. В обоих случаях терпимость называется в качестве важнейших черт национального менталитета. Сказывается также поверхностность религиозности преобладающей части русских и казахов, что объясняется влиянием советского периода.
Выводы
Западный отрезок российско-казахстанской границы на фоне всей пограничной зоны выделяется подавляющим преобладанием казахов в прилегающих к границе казахстанских районах и очень высокой их долей в непосредственно сопредельных районах России. Постоянная миграция имеет выраженную одностороннюю направленность в Россию, причем на локальном уровне это главным образом переселение казахов. Мотивация постоянной и временной миграции казахов заметно различается: в первом случае речь идет, скорее о причинах социально-экономического характера, во втором – прежде всего о поддержании родственных связей. Наряду с казахами, активизировалось переселение в пограничную зону чеченцев (преимущественно, в сельскую местность) и азербайджанцев (преимущественно, в крупные населенные пункты).
После распада СССР произошло ослабление или разрушение существовавших ранее механизмов социальной адаптации иноэтничных мигрантов в принимающее сообщество, что привело к усилению их маргинализации и, как следствие, росту этносоциальной напряженности в приграничных районах. В сознании части населения, проживающего в данных районах, сложившаяся ситуация воспринимается как этнодемографическая экспансия, грозящая местному населению вытеснением из социально значимых сфер и даже изменением статуса территории. Притом, что тревожность такого восприятия представляется преувеличенной, идея о значительном ужесточении режима российско-казахстанской границы во многом благодаря данным мотивам имеет довольно серьезную поддержку на уровне, как административных структур разного уровня, так и населения приграничных районов. В то же время, межэтнические отношения в рассматриваемой зоне российско-казахстанского приграничья пока сохраняют запас прочности. Этому способствуют длительные традиции мирного совместного проживания русских и казахов, достаточно толерантное восприятие инокультурных и иноконфессиональных традиций, тесные связи на уровне сопредельных приграничных районов, благоприятный фон межгосударственных российско-казахстанских отношений.
Источники:
